В краю солнца - Тони Парсонс

Ник и Кай поженились в тот же день, как мы открыли «Почти всемирно известный гриль–бар».

Жара только–только начала отступать, когда жених и невеста преклонили колени на небольшом пьедестале. На шеях у обоих были надеты венки, сложенные, словно в молитве, ладони соединяла короткая гирлянда из цветов. Госпожа Ботен выступила вперед и полила их руки водой из большой морской раковины. Я вопросительно посмотрел на господина Ботена.

Позади у нас был долгий день и долгая церемония. Началась она прошлым вечером, когда по грунтовой дороге из ближайшего буддийского монастыря пришли девять обритых наголо монахов в шафрановых одеждах, чтобы подготовить Ника и Кай к свадьбе. «Просят благословения у предков», — пояснил мне господин Ботен — с несколько большим энтузиазмом, чем читалось в его лице теперь.

Я сочувственно улыбнулся, понимая, что он устал без конца мне все растолковывать. Тайская свадебная церемония длится дольше иных европейских браков.

— История со счастливым концом, — коротко сказал господин Ботен и кивнул, как будто добавить ему было нечего.

Я поблагодарил его и снова повернулся к стоящим на пьедестале молодоженам.

Они поцеловались.

Ник и Кай стали мужем и женой и поцеловались. Вернее, Ник неловко поцеловал Кай — не то в рот, не то в щеку, — а она робко протянула губы в ответ, но почти не дотронулась до его лица.

А потом она обнюхала его.

Кай приблизила лицо к лицу мужа и вдохнула — быстро, глубоко и беззвучно. Мне не нужно было объяснений, чтобы понять этот жест немого обожания, но господин Ботен все равно пояснил:

— Хом кем. Это называется хом кем.

Он снова улыбался. Мы все улыбались: Тесс, Кива и Рори. Господин и госпожа Ботен. Чатри. Дядя и двоюродный брат невесты с острова Сирай. Гости, пришедшие из соседних ресторанов — хозяева, повара, официанты и даже несколько ранних посетителей. Друзья и родственники жениха из Ливерпуля и Лондона.

Ник поцеловал Кай, а Кай обнюхала Ника — гордо и без стеснения, словно невеста вернувшегося с войны солдата, — и все мы увидели это и улыбнулись.

— Пахучий поцелуй, — сказал господин Ботен. — Как у животных. Один зверь обнюхивает другого.

Он посмотрел на Рори и легко дотронулся до его спины:

— Люди — тоже животные, верно?

— Верно, — ответил мой сын, словно никогда в этом не сомневался.

Рори, как и большинство мужчин и мальчиков, надел на свадьбу застегнутую до самого горла шелковую рубашку с высоким воротником и маленькими отворотами. Портной–индиец с Най — Янга сшил их для нас целую партию. Его ателье называлось «Питер сьют интернэшнл», и работал в нем сам господин Питер. «Индивидуальный пошив эксклюзивной мужской и женской одежды», — гласила надпись на визитной карточке. Damen und Herren Masschneider. Все рубашки выглядели так же, как белая рубашка жениха, но цвет ткани каждый выбрал сам: я — зеленый, Рори — золотистый, господин Ботен — красный. Не знаю, насколько это отвечало тайским традициям, но мы сделали именно так. Мы получили только одно предостережение. «В черном на тайскую свадьбу приходить нельзя, — сказал господин Питер из «Питер сьют интернэшнл», озорно блестя темными глазами. — Черный приносит несчастье».

Настала моя очередь полить водой сложенные ладони жениха и невесты. Руки моего друга выглядели огромными рядом с руками Кай, и я не мог понять, действительно ли у него настолько большие ручищи, просто раньше я не обращал внимания, или это у нее такие миниатюрные ручки. И еще он был бледнокожим, а она — смуглой; он — высоким, а она — маленькой. Все в них было совершенно разным, и только улыбки светились одинаковым счастьем.

Все произошло с головокружительной быстротой. За те две недели, что мы готовились к свадьбе, я не раз сомневался, разумно ли они поступают. Но не сегодня.

Сегодня я был просто счастлив за Ника и Кай. Во мне не осталось ни цинизма, ни сомнения. Каждый из них казался недостающей половинкой другого. Они подходили друг к другу, как две детали одного целого.

Тесс посмотрела на меня и улыбнулась, а когда я отошел от пьедестала, крепко стиснула мою руку. Я понял, что и она это чувствует.