Дело не в размере - Мэг Кэбот

Идти через парк было самоубийством. Я недолго любовалась снежными красотами. Дорожки были убраны, но плохо. Свежий снег успел их завалить. Сапоги, которые я надела, не были водонепроницаемыми, они предназначались только для помещений, предпочтительно с камином, перед которым лежит медвежья шкура. Так было показано на фотографии в каталоге.

Знаю, что мне дешевле было бы их купить в обувном магазине на Восьмой улице, а не по Интернету. Но так гораздо безопаснее. По компьютеру меня никто не узнает.

Я так надеялась, что, когда подойду к Вейверли-холлу, Гевина там не окажется, и я спокойно смогу вернуться домой.

Но он был здесь. Он стоял и дрожал под пронзительным арктическим ветром, дующим со стороны парка. Когда я, семеня на высоких шпильках, подошла к нему, он сказал:

– За тобой должок, женщина. Я всю задницу отморозил.

– Вечно у тебя с ней всякие приключения, – сказала я, подойдя ближе.

Я поскользнулась, и мне пришлось схватиться за его плечо. Он посмотрел вниз, на мои ноги и присвистнул.

– Господи, пампушка, да ты сегодня просто хоть куда!

Я дала ему подзатыльник.

– Смотри вперед, Гевин. Мы здесь по делу. Нечего меня кадрить. И не называй меня пампушкой.

– Я и не думал, – возразил он. – Кадр… кадрить тебя, как ты сказала.

– Пошли. – Я покраснела.

До меня наконец дошло, что я делаю – и совсем не из-за мини-юбки, а из-за того, что вовлекла во все это Гевина. Разве так должен вести себя ответственный администратор, когда встречается со студентами в разгар ночи перед вечеринкой? Гевин уже продемонстрировал свою несознательность, неумеренно поглощая алкоголь. Разве мое намерение пойти с ним не противоречит его наказанию? Разве я могу исполнять роль искусительницы? Да, черт побери!

– Слушай, Гевин, – сказала я, когда мы шли через внутренний дворик.

На кустарниках у входа предметов женского белья видно не было: их засыпало снегом. С верхнего этажа доносилась оглушающая музыка.

– Наверное, это не слишком хорошая идея. Я не хочу вовлекать тебя в неприятности…

– О чем ты? – спросил Гевин и по-джентльменски толкнул дверь. – Каким же образом я могу попасть в неприятности?

– Ну… – протянула я.

Мощное облако теплого воздуха, вырвавшегося из двери, окутало нас.

– Я насчет алкоголя.

Гевин поежился.

– Женщина, я никогда больше ничего в рот не возьму. Думаешь, мне не хватило тогда?

– Заходите и закройте за собой дверь, – сказал охранник.

Мы поспешно проскочили внутрь.

– Это правильно, – прошептана я, пока мы отряхивали ноги от снега. – Но если Стив с Дагом действительно замешаны в том, что случилось с Линдси, они крайне опасны.

– Совершенно верно. Вот почему тебе тоже не стоит пить то, что открыла не ты сама. Я глаз не сведу с твоего стакана.

– Правда? – удивилась я. – Ты и правда думаешь…

– Я не думаю, – сказал он. – Я знаю.

– Тогда я…

Дверь за нами открылась, и нас догнал северный ветер Нанук.

Только это был не Нанук, а Джордан.

– Ага! – сказал он, подняв очки и показав на меня пальцем. – Я так и знал.

– Джордан. – О боже! – Ты за мной следил?

– Да. – Джордан с трудом протиснулся на лыжах в дверь. – По-моему, ты сказала, что у тебя нет бойфренда.

– Закройте дверь! – потребовал пожилой охранник.

Джордан попытался, но ему мешали лыжи. Я разозлилась и помогла ему, изо всех сил пнув ногой лыжу, которая застряла в дверях. Дверь, наконец, закрылась.

– Кто этот парень? – свирепо спросил Гевин.

Потом совершенно другим током добавил:

– О боже! Это же Джордан Картрайт!

Джордан снял лыжные очки.

– Да. – Он скользнул взглядом по козлиной бородке и поношенной одежде. – Младенцами занялась, Хизер?

– Гевин живет в моем корпусе, – задохнулась я от возмущения. – У меня с ним ничего нет.

– Эй, – произнес Гевин.

По его едва видной ухмылке я поняла, что мне не понравится то, что он сейчас скажет.

– Моей маме совсем не понравился ваш последний альбом. И бабушке тоже. Она еще больший ваш поклонник.

Джордан, освободившись от шарфа, смотрел на него.

– Пошел бы ты, сопляк…

Гевин проглотил оскорбление.

– Разве так разговаривают с детьми тех немногих поклонников, которые купили ваш диск? По-моему, вы слишком грубы.

– Я не шучу. Я только что совершил кросс от Пятой авеню и не намерен общаться с разным отребьем.

Гевин сделал вид, что удивился, потом подарил мне счастливую улыбку.

– Джордан Картрайт только что назвал нас отребьем.

– Прекратите, – сказала я. – Вы, оба. Джордан, поворачивай свои лыжи обратно. Мы идем на вечеринку, а тебя туда не звали. Гевин, позвони, чтобы нас впустили.

Гевин прищурился.

– Членам братства не нужно звонить.

– Не будь смешным, – сказала я ему. – Я бы показала свой пропуск, только мне не хочется, чтобы кто-то узнал, что я из отдела размещения. – Я посмотрела на своего бывшего.

Он продолжал разматывать шарф.

– Джордан, серьезно. Гевин и я пришли сюда по делу, а тебя не приглашали.

– По какому такому делу? – поинтересовался он.

– Конфиденциальному, – ответила я. – И мы не можем им заниматься, если рядом будет крутиться Джордан Картрайт.

– Я могу сохранять инкогнито.

– На территории студенческого братства пропуска не действуют, – с тоской сказал Гевин.

Я взглянула на охранника.

– Правда?

– Сюда могут заходить все, кто пожелает, – объяснил охранник, пожав плечами.

У него был такой же тоскливый вид, как и у Гевина.

– Я сам не знаю, почему они так захотели.

– Это как-то связано со смертью той девушки? – спросил Джордан. – Хизер, а Купер об этом знает?

– Нет, – ответила я, скрипнув зубами.

Сил нет, как я разозлилась.

– А если ты ему расскажешь… то я расскажу Тане, что ты ей изменяешь!

– Она уже знает, – смутился Джордан. – Я ей все рассказал. Она сказала, что прощает меня, только если это не повторится. Слушай, ну почему мне нельзя пойти с вами? По-моему, из меня получится прекрасный детектив.