Черный бархат - Линн Грэхем

— Послушай, Каролина, — сказала однажды она. — Что с тобой происходит? Если я тому виной, давай выясним это сейчас же!

— Все нормально, — каким то деревянным голосом ответила Каролина.

— Ты сильно изменилась, я же все замечаю. Что тебя гложет?

— Разве? — Каролина холодно посмотрела на нее, и у Виолетты по спине пробежал знакомый холодок.

— Тебе это не хуже меня известно! — выпалила она, впервые теряя терпение.

— Я не знаю, какой я казалась окружающим раньше, — натянуто улыбнулась Каролина. — Откуда мне знать, какое впечатление на людей я произвожу теперь? — И раздраженно пожав плечами, она пошла прочь.

— Вот что я тебе скажу, милочка! — сердито нахмурилась Виолетта. — я думала, мы с тобой подруги. Но вижу, что я заблуждалась. Можешь поделиться со мной своими заботами, если хочешь, можешь оставить их при себе, но впредь знай: когда я разговариваю с тобой, не фыркай и не поворачивайся ко мне спиной. И будь полюбезнее с покупателями, дорогая!

Каролина медленно обернулась и уставилась на Виолетту так, словно впервые видела ее.

— Хочешь избавиться от меня? — спросила наконец она.

— Надеюсь, что до этого дело не дойдет! — ответила Виолетта.

— Я тоже так полагаю, потому что мне здесь нравится работать, — почти прошептала Каролина, и Виолетта оцепенела от ужаса, охватившего ее. У нее даже перехватило дыхание.

К счастью, в магазин вошел покупатель, и Виолетта смогла перевести дух; теперь они были с этой чертовкой не одни в зале. Виолетта всегда умела постоять за себя и телосложения была далеко не хрупкого, но от Каролины исходила какая то серьезная угроза. С этим нужно было кончать.

Незадолго до закрытия к ним заглянул Питер Садлер. Он тоже несколько изменился, стал собранней и осторожней.

— Не хочешь со мной поужинать? — спросил он у Каролины.

— Нет, — вяло ответила та, продолжая механически переставлять товары на полке с места на место.

— Но ведь будет еще не слишком поздно! — не отступал юноша. — Мы не засидимся до темноты.

— Я не боюсь темноты, — не оборачиваясь, ответила Каролина. — Но предпочитаю прогуливаться одна.

— Я мог бы подойти к магазину, когда ты закончишь работу, — стоял на своем Питер.

— Я не желаю никуда с тобой идти, ясно? — резко обернувшись, отрезала Каролина. — Я сказала «нет». Или ты оглох? И хватит надоедать мне здесь изо дня в день, я не нуждаюсь в провожатых!

Питер растерянно посмотрел на Виолетту, втянул голову в плечи и тихо вышел вон. Каролина подхватила сумочку и тоже направилась к двери.

— Куда это ты собралась, хотелось бы мне знать? — окликнула ее Виолетта.

— Домой, — на ходу бросила ей Каролина.

— Но до конца смены еще много времени! И почему ты так грубо разговаривала с постоянным покупателем? Перепугала чудесного мальчика?

— Ты так считаешь? — мертвым голосом спросила Каролина, соизволив наконец то обернуться.

— Да, представь себе! — рявкнула на нее Виолетта. — Если ты уйдешь, я постараюсь, чтобы тебя уволили. Всему есть предел. И моему терпению тоже. Так что заруби себе на носу: если уйдешь, то можешь не приходить больше.

— В самом деле? — холодно спросила Каролина и снова направилась к выходу. — Я подумаю. Но скорее всего я все таки вернусь, потому что меня здесь пока все устраивает.

Она вышла на улицу, провожаемая недоуменным взглядом Виолетты. Можно было позвонить миссис Райдер и заручиться ее поддержкой. Но в эту минуту Виолетте больше хотелось запереться изнутри на засов: так ей подсказывало сердце.

Она снова прокрутила в памяти слова Каролины и пришла в еще большее волнение, вспомнив, что последнюю фразу девчонка произнесла шепотом. Что же с ней творится, черт побери? Нет, определенно так дальше продолжаться не может…

Вернувшись домой после работы, Хелен услышала из прихожей, что Дэн разговаривает по телефону, и улыбнулась: ей нравился его спокойный, звучный голос с американским акцентом. Она сняла пальто, поставила чайник на плиту и пошла в гостиную, ощущая биение сердца, предвкушающего встречу с любимым мужчиной. Он всегда радовался ее появлению, словно они не виделись целую вечность, и заключал ее в объятия. Она покраснела от одной мысли о том, как заканчивалось все это — бурной постельной сценой. Дэн не позволял ей даже выпить чашку чая.

Дэн не слышал, как Хелен вошла в холл, и продолжал разговор, сидя за ореховым столиком возле окна. Хелен остановилась, решив полюбоваться им издали и послушать, о чем он говорит.

— Я все понимаю, — возражал кому то Дэн. — Разумеется, нельзя бесконечно переносить сроки цикла лекций. Но пока еще время терпит. Мы не обсуждали никакого конкретного расписания моего турне, и я не принимаю никаких претензий. В ближайшие дни я не смогу вылететь из Лондона.

Улыбка сползла с лица Хелен: его срочно вызывают в Штаты! Радостный свет в ее душе померк.

— Хорошо, — наконец сказал Дэн, выслушав негодующего собеседника на другом конце провода. — Я подумаю, но ничего определенного не обещаю. У меня здесь очень важное дело, я не могу его бросить.

Он положил трубку, повернулся и увидел Хелен.

— Меня еще никто не величал делом, — неловко пошутила она, — пусть даже и важным.

Дэн молча встал и, с серьезным лицом сделав к ней несколько шагов, сказал:

— Ты чрезвычайное дело, Хелен! Самое серьезное из всех, которыми мне доводилось заниматься в жизни. Но подслушивать не советую: можешь услышать нечто такое, что вряд ли тебя обрадует.

— Я не подслушивала! — вспыхнула Хелен. — Я подумала, что ты слышал, как я вошла.

Дэн пристально посмотрел на нее и внезапно привлек к себе, крепко обняв. У Хелен перехватило дыхание.

— Рано или поздно, но мне все равно придется уехать домой, — негромко сказал Дэн. — И ты понимаешь это, Хелен. Моя жизнь распланирована на много месяцев вперед, я не могу нарушать обязательства. Ты меня вынудила это сказать, не сердись.

— Я все понимаю, — вздохнула Хелен. — Это для меня не секрет. Когда ты улетишь в Америку, я возобновлю свою прежнюю жизнь, так, словно судьба никогда и не сводила меня с тобой.

Это прозвучало смело, но малоубедительно. Однако Дэн воспринял ее слова всерьез: он отступил на шаг и вперил в нее гневный взгляд своих золотистых глаз, исполненных обидой.

Хелен смущенно потупилась.

— И ты сможешь забыть меня? — с дрожью в голосе спросил он. — Нацепишь на нос свои проклятые очки и начнешь все сначала?

— Полагаю, что поступлю именно так, — прошептала Хелен.

Дэн поднял двумя пальцами ее подбородок и увидел в фиалковых глазах слезы. Ему стало стыдно.

— Прости меня, Хелен! — мягко воскликнул он. — Я виноват перед тобой, дорогая. — Дэн принялся покрывать ее щеки, глаза и нос поцелуями. — Я ревную тебя даже к твоим очкам, потому что я улечу, а они останутся с тобой.