Его другая любовь - Люси Доусон

Пит подсунул лезвие под липкую ленту, и створки картонной коробки распахнулись. Из темных недр бесшумно вылетели два шара. На одном из них скалился веселый скелет, на другом, черном и блестящем, была выведена белая надпись: «Вечная память».

Пит побелел и выругался. Я посмотрела на шары, весело покачивавшиеся под потолком, потом исподтишка глянула на Пита. Он явно был потрясен.

Потом он очнулся от шока, полез в коробку, выбросил из нее оберточную бумагу. Должно быть, искал открытку с пояснением. Поскольку я ее, конечно, не заказала, то искать было незачем. Пит вскочил на ноги и сказал:

— В этот раз она зашла слишком далеко. Явное безумие. Надо ее остановить!

Он всерьез разозлился. Я видела, как на шее у него бьется жилка, а глаза сузились и блестели, как у змеи. Он вышел из комнаты, и я помчалась следом.

— Подожди, Пит! Может, это не она. Наверняка кто-то пошутил… Что ты собираешься делать?

Он уже взял трубку и ждал соединения. Я суетливо бегала вокруг, но он не обращал на меня внимания. Слышно было, как скрежещут его зубы. Никогда еще я не видела Пита в таком состоянии. Он был зол, в то же время страшно спокоен и сосредоточен.

— Не трать время на приветствия, — сказал он в трубку. Голос его был тихим и дрожал от ярости. — Лучше скажи, это ты прислала моей девушке идиотские шары? На одном из них написано «Вечная память».

Пит послушал с минуту, закрыл глаза и продолжал:

— Не надо врать, Лиз. Этим ты только ухудшаешь дело, потому что я все выясню. Просто скажи, это сделала ты?

Я не разбирала слов, слышала только тревожный словесный поток с другой стороны провода, а по эту сторону видела Пита. Он слушал и ничего не говорил.

Потом он расхохотался. Смех был горький, агрессивный.

— Да перестань! — сказал Пит. — Она все о тебе знает, так что лучше не надо. Сейчас она стоит рядом со мной. Можешь поговорить с ней.

Я отпрянула, яростно покачала головой. Говорить с Лиз я не хотела. Пит нахмурился, глядя на меня: мол, не будь дурочкой, я и не собирался передавать тебе трубку.

— Скажи правду, это ты их послала? — безжалостно допрашивал он. — Нечего нюни распускать. — Он едва не плюнул в трубку. — Возьми себя в руки!

Даже мне стало не по себе. Верно, я не люблю Лиз. Больше того — ненавижу, но разве Пит не говорил, что она склонна к суициду? Я никогда его прежде таким не видела — жестким, недобрым.

— Так ты признаешься? — настаивал он. — Ты их послала?

Он замолчал. В трубке звучал тонкий взволнованный голос. Пит дал ей высказаться.

— Ты знаешь, этого не будет. Исключено. Мы уже говорили об этом, — сказал он бесстрастно.

«О чем это они говорили?»

— Довольно, я устал, — грубо прервал он ее. Такого голоса я у него никогда не слыхала.

— Мне известно только то, что кто-то прислал моей любимой девушке эти мерзкие шары. — Пит взял меня за руку и ободряюще пожал ее. — Я такого не потерплю. Ты уже посылала ей разного рода предметы, и что бы ты сейчас ни говорила, это тебе не поможет. Я не поверю, что неизвестно откуда взявшийся сумасшедший вздумал отправить ей такие шары. Неужели ты надеешься, что я поверю тебе? Где доказательства? Думаю, пора обратиться в полицию. Дело приняло неприятный оборот.

По всей видимости, его слова произвели эффект, потому что из трубки снова послышалось взволнованное чириканье. Пит остановился, послушал и помотал головой, явно не удовлетворенный тем, что говорила Лиз.

Потом ответил:

— Итак, ты утверждаешь, что сама ничего не понимаешь. Стало быть, ты сумасшедшая. Понимаешь, Лиз? Ты больна. — Он покрутил пальцем у виска. — Помнишь, что я сказал тебе? Не приближайся к нам, понятно? Все кончено. КОНЧЕНО.

Пит отключил телефон и бросил его на пол.

— Извини, — сказал он. — Прости за то, что ты стала свидетелем этого разговора. Не сомневаюсь, это она. Когда я сказал, что обращусь в полицию, она совсем обнаглела: заявила, что с ее кредитки пропала некая сумма, но она не знает, за что заплатила. Должно быть, кто-то втихаря воспользовался ее карточкой. Можешь поверить? Она пустилась во все тяжкие. Свихнулась окончательно! — Он недоуменно покачал головой.