Чувственная пытка - Воск

Он бы определился уже. То он меня пытается соблазнить, то купить, то выгнать, то заставить работать. Не мужчина, а юная барышня: семь пятниц на неделе.

– Отчет за прошлый квартал со всеми выкладками.

– Господи, он же его уже разглядывал вдоль и поперек, – взмолилась я.

– Видимо, не досмотрел или букв знакомых не разглядел, – прыснула Стефания.

Похоже, что он ее достал капитально, раз она нарушила обет молчания в части необсуждения начальства.

Секретарь ушла, а я взяла отчет и поплелась в кабинет к Аполлону. На каторгу люди шли с большим рвением, чем я.

Шла, а сама старалась думать о чем-нибудь хорошем. Например, вспомнила, как недавно стояла в очереди. До сих пор в пот бросает. И не от того, как там было душно и нечем дышать, и не потому, что ожидающих набилось больше, чем селедок в бочку, а потому как мне в голову пришли совершенно не к месту мысли.

Началось все с того, что я решила убить время. Я ждала, пока подойдет моя очередь. Сначала я разглядывала окружающих. Это оказалось совершенно не интересным. Люди, стоящие рядом, были в меру озлоблены, нетерпеливы и надеялись попасть к заветному окошку раньше соседа, что, в принципе, было нереально, так как все друг за другом следили зорче, чем сокол за мышью. Поскольку это занятие мне быстро надоело, я принялась считать плитки на полу, но из-за большой скученности людей более трех я одновременно не видела. Потому и эта «развлекуха» мне надоела очень быстро.

И тут я решила помечтать, как будет проходить мое свидание с «новогодним подарком». И мое воображение, лишь только получив отмашку, понеслось галопом, так что не остановить.

Представила, что бы произошло, если бы он материализовался около меня прямо из воздуха.

Потеснив страждущую толпу, мужчина появляется рядом. От него исходит тонкий аромат мужского парфюма. Легкий запах хвои щекочет ноздри, заставляя слегка взбодриться. Его крупное тело возвышается над рядом стоящими людьми. Меня прижимает еще сильнее к стене. Однако эта теснота приятна, она провоцирует на дерзкие поступки на грани морали. Верхняя одежда – величайшее изобретение человечества, потому что позволяет скрыть действия шаловливых рук. Ведь именно они начинают медленно, но верно подбираться к телу сквозь несколько слоев ткани. Попробовали бы вы в толпе ничем себя не выдать, когда горячие ладони шарят по спине, груди, пытаются проникнуть под резинку белья. Там, где кожа касается кожи, словно разгораются маленькие костерки, от которых волнами расходится жар.

Еще немного – и мне будет глубоко плевать, что вокруг стоят люди. Я еле сдерживаю стон удовольствия. Легкий, едва слышимый смешок, раздавшийся рядом, говорит, что мужчина доволен результатом. Он медленно, но верно продолжает незаметно исследовать мое тело. Возможность быть застигнутыми в любую секунду заставляет в несколько раз острее ощущать прикосновения. Чувствовать. Ощущать.

Из прекрасных фантазий меня вырвала визгливая тетка, спрашивающая, после кого в очереди я стою. Как же мне хотелось ее разорвать на части.

Так же как Аполлона, свободно развалившегося на кресле и задравшего ноги на стол. Ему еще сигары между пальцев не хватало.

– Принесла? – фамильярно спросил у меня Аполлон.

– Да, – звонко произнесла я.

Как же мне хотелось водрузить этот отчет мужчине на голову. Но нельзя. А иначе посчитают покушением на драгоценную жизнь «исполобяза».

– Положи на стол, – указал он, куда следует мне сгрузить мою ношу. – А теперь подойди ко мне.

Аполлон даже позы не поменял, продолжая сидеть с поднятыми ногами. Интересно, что же он задумал?

– Зачем? – поинтересовалась я, выполняя приказание.

Только остановилась чуть поодаль, чтобы нельзя было до меня дотянуться.

– Сейчас узнаешь. Подойди, – почти приказал мужчина.

Я сделала небольшой шажок вперед, но так, чтобы Аполлон не мог до меня дотянуться, не изменив положения тела.

– Мне и тут прекрасно все слышно и видно, – возмутилась я.

– Вот скажи мне, пожалуйста, почему ты такая норовистая кобылка? – медовым голоском протянул «исполобяз». – Что тебя в этой жизни не устраивает?

«На следующий заход пошел», – пронеслось у меня в голове. Вот есть одна категория мужчин, которая не понимает слова «нет». Они прониклись анекдотом про женщин, у которых якобы слово «нет» означает «может быть». И теперь, уверенные в своей правоте, всякий раз думают, что это так. То есть сколько бы раз я ни говорила «нет», этот самовлюбленный тип будет думать, что я ломаюсь и набиваю себе цену. Для него такого слова в словаре не существует.

– Вы вначале определитесь, «сучка» я или «кобылка», – устало произнесла я.

Это переливание из пустого в порожнее меня утомляло.

– Я тебе неясно сказал? Подойди ближе.

Ого, Аполлон решил поменять тон. Теперь мы заменили пряник на кнут.

– А то что? Выговор влепите? Или сразу пытать начнете? Где тут у вас жаровня? А может быть, под столом «испанский сапог» запрятан?

Я наглядно закрутила головой, выискивая указанные орудия средневековых пыток.

Аполлон как-то изловчился и сцапал меня за руку, дернув на себя. За малым чуть не упала ему на колени. Но выдержала и устояла. А этот гад уже тянулся ко мне с явным желанием впиться страстным поцелуем в мои розовые губы. Наверняка, слюнявым и мокрым. Фу. Не хочу.

Ах так, значит. Я тоже не осталась в долгу и с удовольствием нажала на рычаг регулирования высоты кресла. Кресло вместе с Аполлоном стремительно начало опускаться вниз, а кроме того я его слегка подтолкнула, и произошло то, что произошло. Лакированные ботинки с противным скрежетом проехались по столу, сыграв роль якоря, а Аполлон с глухим шмяком упал на пол.

«И что я его все время роняю?», – подумалось мне.

Видимо, карма у него плохая и в ауре затемнения. Может быть, к бабке какой-нибудь его послать? Пусть порчу снимет.

Рев раненого гамадрила потряс хрупкие основы нашего бытия. Я отскочила подальше от разъяренного Аполлона.

Если мне не изменяет память, то там, где у обезьян находится хвост, у людей имеется копчик, который является рудиментарным отростком. Я не сильна в анатомии обезьян, да и обыкновенных людей тоже, а потому могу ошибаться. Но Аполлон приземлился именно на копчик. И, кажется, повредил его. Причем достаточно серьезно, если судить по его рыку.

– Ты-ы-ы…

Дальше следовала непереводимая на другие языки речь, состоящая из отборных матерных слов.

– Я-я. Только попробуй ко мне подойти.

Тут не до сантиментов. Аполлон беспомощно шаркал ногами. Я за свою жизнь дорого возьму, пусть только попробует покуситься. В качестве оружия я вначале намеревалась схватить стул, но сразу же решила, что долго не смогу им обороняться, а вот ножницы будут в самый раз. Выхватив их из стаканчика, я выставила руку вперед и заняла оборонительную стойку.