Констанция. Книга пятая - Жюльетта Бенцони

— Благодарю вас, ваше величество. Но я не считаю, что заслужила его.

Королева холодно поджала губы.

— Думаю, что мне виднее, кого из своих подданных награждать, а кого — наказывать. Идите.

Констанция покинула покои королевы с непонятным чувством досады. Дело было даже не в том, что ее величество отказалось от рекомендованной Констанцией покупки. Пока что она, графиня де Бодуэн, не может рассчитывать на понимание со стороны королевы. Ну что ж, придется терпеть и ждать…

Воспользовавшись тем, что королева посвятила вечер своему царственному супругу, графиня де ла Мотт выехала из Версаля в Париж. Вечером в своем городском доме она встретилась с графом Калиостро.

На сей раз любовники могли всецело отдаться друг другу.

Покинув спальню для того, чтобы поужинать, графиня, наконец, вспомнила о делах. Она приказала слуге принести свой ридикюль и достала из футляра для пудреницы сложенный в несколько раз листок бумаги.

— Возьмите, Александр. Эту записку ее величество написала собственной рукой. Здесь же и ее подпись. Все, как вы просили.

Калиостро, одетый в ночной халат графа де ла Мотта и шлепанцах на босую ногу, развернул бумагу и не без любопытства прочитал:

— Жоселен, выдайте подательнице сего тысячу франков на расходы. Мария-Антуанетта Французская.

Сунув записку в карман халата, Калиостро радостно потер руки.

— Отлично. Теперь мы можем приступать к выполнению нашего плана. Через пару дней я сочиню ответ королевы к кардиналу де Роану, и его высокопреосвященство проглотит эту наживку. Дальнейший ход событий будет зависеть от твердости руки удильщика. Клянусь, я не упущу этот улов.

Графиня де ла Мотт рассмеялась.

— Я надеюсь, мой милый Александр. Но вы должны отдавать себе отчет в том, какую опасную игру затеяли. Если ваша рука дрогнет, то самое маленькое, что грозит нам обоим — это Бастилия. Вы знаете, какие там казематы? В них отказываются жить даже крысы.

Калиостро скривился.

— Дорогая, неужели мы встретились сегодня с вами для того, чтобы пугать друг друга ужасами тюрем? В библии сказано, что самое страшное наказание ждет человека после смерти. Откровенно говоря, мне бы больше хотелось избежать наказания в этой жизни. Доверьтесь мне, и все будет хорошо.

— Но это сложнее, чем удовлетворить даму в постели, — лукаво улыбаясь, промолвила графиня де ла Мотт. — Не все зависит только от вас. Кстати, меня интересует один вопрос.

Калиостро церемонно наклонил голову.

— Спрашивайте, повелительница моего сердца.

— Кто, кроме нас с вами, участвует в игре?

— Пока только один человек. Вряд ли вам что-то скажет его имя.

— Кто он?

— Этот человек лучше всех во Франции подделывает чужой почерк. Сейчас он служит в конторе какого-то малоизвестного адвоката.

Графиня де ла Мотт задумчиво отпила немного вина из высокого бокала на тонкой ножке.

— Значит, пока в игре участвуют четверо, — медленно сказала она. — Кардинал де Роан, вы, я и этот мелкий мошенник. Калиостро приторно улыбнулся.

— Ну что вы, дорогая. Рето де Виллет — совсем не мелкий мошенник. Вполне можно сказать, что он является одним из самых крупных мошенников Европы.

Графиня улыбнулась в ответ столь же приторной и, вместе с тем, язвительной улыбкой.

— Александр, один из самых крупных мошенников в Европе, которые мне известны, — это вы. И, пожалуйста, не надо оправдываться. Я знаю о вас значительно больше, чем вы думаете.

— И это не останавливает вас? — лукаво глянул на графиню Калиостро.

Она медленно покачала головой.

— Отнюдь нет. Я знаю, что делаю. Куда более противно находиться замужем за такой мелкой и ничтожной личностью как граф де ла Мотт. Но, я надеюсь, скоро этому придет конец. И поможет мне в этом кардинал де Роан.

— Вы имели в виду развод, когда помощь его высокопреосвященства скоро понадобится вам?

— Да. Или вы хотите, чтобы я сбежала от своего мужа, формально оставаясь с ним в браке? В таком случае, мне придется переменить фамилию, а может быть, даже внешность.

— Это не так сложно, как вы думаете, дорогая, — снисходительно сказал итальянец. — Поверьте мне, я знаю, о чем я говорю.

— Я охотно верю вам, Александр. Послушайте, у меня совершенно нет аппетита. Не отправиться ли нам в опочивальню?

Калиостро с улыбкой развел руками.

— Как прикажете, повелительница моего сердца. Во всяком случае, мне гораздо интереснее наслаждаться вашей любовью, нежели размышлять о грустных вещах вроде Бастилии. Я снова к вашим услугам. Но прежде чем мы опять займемся любовью, мне хотелось бы на минуту вернуться к делам. Вы передали записку от кардинала де Роана ее величеству Марии-Антуанетте?

— Пока нет, — с кислым выражением лица ответила графиня. — У меня есть некоторые сомнения по этому поводу.

— Какие же? — встревоженно спросил Калиостро.

— А стоит ли вообще передавать ее?

— Ах, вот оно что, — протянул итальянец. — Что ж, это важный вопрос. Впрочем… нам это ничем не грозит. В конце концов, мало ли у королевы тайных и явных обожателей? Кардинал де Роан — всего лишь один из длинного списка, и королеве вовсе необязательно придавать этому особое значение.

— Но это улика, — возразила графиня. Калиостро медленно покачал головой.

— Вовсе нет. В этой записке нет ничего, что впрямую указывало бы на нас.

— Но ведь передам ее я.

— Вы просто исполнили просьбу своего старого знакомого. Вот и все. Что же в этом преступного?

— Ничего преступного в этом, конечно, нет. Но вряд ли стоит обращать внимание королевы на кардинала.

Калиостро сделал какое-то странное движение плечами.

— Поначалу я тоже был против того, чтобы передавать записку от кардинала ее величеству, поскольку был уверен в полной безнадежности этого предприятия. Однако теперь меня самого разбирает любопытство — а вдруг у кардинала есть какие-нибудь шансы. Женевьева, давайте попробуем, а? Из простого любопытства. В конце концов, записку кардинала можно будет выкрасть из архивов ее величества. Я думаю, вы знаете, как это сделать.

Графиня тяжело вздохнула.

— Мне все это не нравится.

— Почему? — недоумевал Калиостро.

— Помните английскую поговорку: «Любопытство погубило кошку»? Я боюсь, что все это может обернуться против нас.

— Не бойтесь, — успокоил графиню Калиостро. — Это не имеет ни малейшего значения. Пока еще нет причин для беспокойства.