Тринадцать свадеб - Пейдж Тун

Я не буду его включать. У меня не хватит духу, чтобы извлечь настоящий звук. Мои пальцы едва касаются клавиш, проносясь стрелой то влево, то вправо, пока я про себя проигрываю мелодию. Я думала, он здесь, но ошиблась. Здесь тихо, очень тихо. Но мне не страшно. Мне никогда здесь не бывает страшно.

Отец будет в ярости, если узнает, что я пришла. Но мама снова плачет, и мне так больно на это смотреть. Мне нужно было выбраться из дома. Мне нужно было сюда.

До меня доносится шум, и пальцы застывают в воздухе. Я превращаюсь в слух. Снова меня настигает странный звук. Он возникает секунду спустя, но раньше я такого не слышала. Звук явно издает человек. Кажется, будто кто-то стонет от боли. Где-то в животе зарождается скребущийся страх. Я медленно поднимаюсь. С одной стороны, разум твердит мне, что я не должна выходить из укрытия, а с другой стороны, сгорает от любопытства. Выглядываю украдкой из-за угла, устремив взгляд в сторону алтаря. Передо мной все темнеет, мне становится дурно. Не понимаю, что я вижу перед собой, но понимаю, что здесь происходит нечто неправильное.

— Нет! — Я резко просыпаюсь, ловя воздух ртом, и с меня ручьями стекает холодный пот. Сажусь в кровати и никак не могу надышаться. Рядом со мной в темноте что-то шевелится, и я внезапно вспоминаю, где нахожусь: в постели с Локи.

— Все в порядке? — голос после сна звучит низко и хрипло. Сейчас, наверное, ночь в самом разгаре, потому что за окном темно, хоть глаз выколи.

— Просто плохой сон. Все нормально. — Я откидываюсь на подушки, пытаясь успокоить дыхание.

Это всего лишь сон. Всего лишь сон, снова и снова прокручиваю я в голове.

Только некоторые сны вытекают из реальных событий.

Рядом снова чувствуется какое-то движение: видимо, он снова перевернулся на бок. Внезапно я все вспоминаю: наш поцелуй, ладно-ладно, поцелуи, и еще множество всего прочего, произошедшего между нами. Ох, и растяпа я. Наверное, как друга я потеряла Локи, а все потому, что не смогла сдержать своих дурацких чувств.

Я закрываю глаза и тяжело вздыхаю.

— Что тебе приснилось?

Услышав его голос, я подпрыгиваю. Я-то думала, что он отвернулся от меня, а он, наоборот, лег ко мне лицом.

— Ничего, — прошептала я.

— Ты орала «нет».

— Правда?

Он слышал меня?

— Иди сюда, — говорит он и, к моему удивлению, просовывает руку мне под голову, притягивая к себе. Приникнув к оголенной груди, я сначала нервничаю, но потом понимаю, что не потеряла его как друга, и расслабляюсь. Я кладу голову к нему на плечо, правой рукой обнимаю его, а он с силой прижимает меня к себе. Он теребит мне волосы левой рукой, и через некоторое время мое дыхание снова выравнивается.

Так я и засыпаю в его руках.

Ночью, видимо, объятия разомкнулись, потому что, проснувшись, я обнаруживаю, что лежу на своей половине кровати в одиночестве. Я смотрю на Локи. Он дышит медленно и ровно, все еще погрузившись в глубокий сон. Я отворачиваюсь и устремляю угрюмый взор в потолок.

Этот сон уже давно мне не снился. Наверное, всему виной орган. Зря я на нем играла.

Я выбираюсь из постели и понуро бреду в ванную комнату. Не могу на себя смотреть. Нужно отсюда выбраться. Мне надо освежиться.

Застыв в дверях, смотрю, как в кровати спит Локи. Он сбросил с себя одеяло. На широкой спине отчетливо проступают мускулы. Ночью, когда мне нужно было, чтобы кто-то меня утешил, он пригрел меня на груди. Вдруг, как ни странно, мне хочется снова лечь и погладить ее. Мне точно надо на свежий воздух.

Оставляю ему записку: