Дороги хаджа - Самид Агаев

Лязгнул замок, и Фома остался один. Чувство благоговения, с которым он вступил в храм, вскоре исчезло. И ему, хотя он стыдился себе в этом признаться, стало как-то не по себе. Он походил немного по храму, не отходя, впрочем, далеко от горящих свечей. Каждый шаг его отдавался где-то в недрах помещения слабым эхом. В голову лезло все что угодно, только не мысли о Боге. В мыслях он почему-то все время обращался к Егорке, при этом, испытывая какое-то смешанное чувство обиды и ревности. Уж больно равнодушно он с ним простился, переключив свое внимание на старого друга. Фома полагал, что длительное совместное путешествие должно было вылиться в более чувственное прощание.

– А что с нехристя возьмешь, – тяжело вздохнув, глубокомысленно заключил монах.

Он поднялся на Голгофу и присев на корточки, потрогал скалу. Здесь, на этом месте был распят, а затем воскрес сын Божий Иисус Христос. Ему вдруг в голову пришла дерзновенная мысль – лечь спать прямо здесь, на этой скале. Недолго поколебавшись, он сходил за постелью, лег и долго ворочался на комковатом тюфяке, пока сон не взял его. Впрочем, длилось это недолго. То есть, он заснул и тут же проснулся, словно, кто-то взял его за руку. Он дернул рукой, помня, что в храме никого нет, и, вероятно, это крыса задела его хвостом. Но следом послышался негромкий говор, смешок, и он, леденея от ужаса, разобрал обращенные к нему слова:

– Вставай Фома, не бойся, это не крыса, это я.

Монах, с превеликим усилием оборотил негнущуюся шею и увидел стоящего надо ним человека. Он улыбался ему и протягивал руку. Фома почувствовал, как уползает страх и становится тепло в животе. В церкви было гораздо светлее, очень светло. Источник света был неясен, поскольку все свечи на алтаре давно уже выгорели.

– Вставай, – повторил человек, – не спи здесь. Он этого не любит.

– Кто он? – хотел спросить Фома, но вдруг с необычайной ясностью понял о ком идет речь.

– Пойдем, повечеряй с нами, – сказал человек.

Фома не посмел отказаться, поднялся и пошел за ним. Внизу, неподалеку от алтаря стоял невесть откуда взявшийся стол, за которым сидели люди.

– Я Назар, – молвил человек, – остальных ты должен знать. – Матвей, Петр, Симон, Андрей, Фома, твой тезка, Иуда…

– Как Иуда, – встрепенулся Фома, – и вы с ним за стол садитесь?

– Да нет, это другой Иуда, – успокоил его Матвей, – Филипп, Иоанн, Иосиф, Никодим и Лука, а также Иаков, Варфоломей, Иаков Алфеев и Симон Зилот.

– Что-то ты много насчитал, – заметил Фома, – вас же двенадцать было.

– Как тебе это объяснить, – сказал Назар. – Это как с евангелиями, воспоминания писали-то многие, но засчитали только четыре. Нас апостолов было больше ста, но церковь приняла решение о том, что нас было двенадцать.

– А за столом-то и пятнадцати человек не наберется, – заметил Фома.

– Действительно, – обведя взглядом присутствующих, – признал Назар. – Не ходят, прогуливают собрания. Но ты садись, не обращай на это внимание.

– За стол? – зачем-то переспросил Фома.

– Вообще-то мы должны возлежать, как это было в тот вечер. Ты прав, конечно. Мы ужинали лежа, но здесь столько крыс, полы грязные… еще замечания будут?