Поцелуй меня завтра - Любовь Огненная

– И что теперь делать? – стало по-настоящему жутко.

– Тачку пробить не удалось. Таких номеров в базе данных попросту нет, а красных БМВ в городе восемь штук. Их владельцев сейчас, конечно, допрашивают, но навряд ли нам это что-то даст, поэтому пока ты живешь здесь.

– Но…

– И не вздумай спорить, Евгения. Теперь я терпением не отличаюсь.

Взяв на руки Чернышку, я подошла к окну, разглядывая двор внизу, который казался игрушечным с такой высоты. Гладила котенка за то, что та подрала ему обои в спальне. Так ему и надо, этому тирану и деспоту.

В его отсутствие я много думала о том, что именно скажу. Неожиданная смерть Маргариты стала для меня настоящим ударом. Я просто не предполагала, что такое может быть, а теперь о многом жалела. И в первую очередь о том, что мы не поговорили.

Теперь же, смотря на Володю, я отчетливо понимала, что должна сказать ему правду. Выложить все как на духу, потому что, если с ним что-то случится, я просто не знаю, как дальше буду жить с таким огромным чувством вины. Нужно научиться ставить точки.

– Знаешь, ты был прав. Я действительно люблю тебя до сих пор. Сама не понимаю, почему и за что. Не хочу любить, но люблю.

Не хотела, чтобы сейчас он подходил и прикасался ко мне. Тогда точно не смогу сказать ему все, что думаю. Просто не решусь.

– Ты должен знать об этом, потому что жизнь чертовски странная и страшная штука. Сегодня есть человек, а завтра уже нет. Так вот, я считаю, что ты должен об этом знать, но это еще не все.

– И что же твоя умная головка придумала в этот раз? – не касался меня, но стоял за спиной, будто уже знал, что именно я собираюсь произнести.

– Я хочу сказать, что наше время уже закончилось. Несмотря на открывшиеся факты нашего общего прошлого, ничего уже не изменить. Прошло пять лет, и мы с тобой давно стали чужими. Наша история закончилась.

– Это все, что ты хотела сказать? – прошипел он мне на ухо и тут же развернул к себе лицом, прижимая спиной к прохладной глади оконного стекла. – А теперь послушай, пожалуйста, меня, раз уж мы с тобой говорим начистоту. Когда я узнал четыре года назад о том, что произошло на самом деле, первым моим желанием было рвануть к тебе. Да, я не отрицаю, что смалодушничал, струсил, просто не представляя, как расскажу тебе все это. Я был на сто процентов уверен, что ты просто не станешь меня слушать. И знаешь, что я сделал? Я впервые в жизни напился в дрова, потому что четко осознавал, что ненавижу своих родителей, ненавижу свою сестру и ненавижу твою мать. Они лишили меня самого светлого, что было в моей жизни. Но самое страшное, что именно из-за них на свет так и не появился наш ребенок. Крохотный малыш, который ни в чем не был перед ними виноват. А еще, знаешь, я ясно осознавал, что после всего того, что случилось, ты ненавидишь меня, потому что я тоже был виноват. Виноват в том, что даже не подумал о том, что ты могла попасть в больницу. Виноват в том, что меня все время съедали сомнения и неуверенность в себе. Я считал и до сих пор считаю, что недостоин тебя. И я поверил, понимаешь? Поверил в то, что ты могла отказаться от меня. Прости меня за это. Прости за то, что так сильно любил и люблю до сих пор.

Слезы градом катились по моим щекам, но я была просто не способна вымолвить хотя бы слово. Остро ощущала его боль – такую же, какая слишком давно засела в моем сердце, пропитав черной мглой и душу.

– Но знаешь что? Тогда я уезжал в столицу с мыслью о том, что когда-нибудь мы с тобой обязательно встретимся. Совершенно случайно встретимся спустя несколько лет, и ты увидишь, каким я стал, и захочешь вернуться ко мне. И я впахивал как проклятый, лелея эту мечту, а потом, наверное, больше сотни раз бронировал билеты до нашего захудалого городка, желая увидеть тебя хотя бы просто издалека, но отменял бронь. Знаешь, о чем я тогда думал? О том, что тебе будет лучше без меня. О том, что я должен строить свою жизнь, а ты – свою, потому что о том, что случилось, слишком больно вспоминать даже сейчас, спустя пять лет. Я думал, что мы оба сможем забыть, но в очередной раз ошибался. Но знаешь что? В этот раз я не позволю ни тебе, ни себе совершить ни единой ошибки. Мы любим друг друга, и пусть идут к черту те, кто думает, что мы не сможем быть счастливыми. Сможем всем назло. Хочешь сбежать от меня сейчас? Беги, да только я догоню. И буду догонять каждый раз, доказывая тебе, что нам суждено быть вместе. – Взяв мои дрожащие руки в свои, Владимир опустился передо мной на колени и прикоснулся губами к костяшкам моих пальцев. – Прости меня за глупость, за трусость, за то, что усомнился в тебе когда-то. Прости за ту боль, которую причинил. Если хочешь, можешь ударить, можешь бить хоть каждый день, но больше я тебя не отпущу. Ты моя, и я тебя никому не отдам.

Ноги не держали совершенно. Опустившись рядом с ним на колени, сама прижалась к нему, вытирая слезы о его белую рубашку. Бережно усадив меня, так и укачивал в объятиях рук, расположившись на полу. Старался успокоить, но я просто не могла остановиться. Рыдала навзрыд, рассказывая все, что грудой камней лежало на сердце долгих пять лет. Делилась мыслями, болью, страхами и переживаниями. Рот никак не хотел замолкать, а душа наконец освобождалась.

Я честно признавалась в том, как сильно хотела ненавидеть его, но не получалось. Рассказывала о том, что не могла забыть и любила все эти годы. О том, что без него я просто не умею жить.

Напоив меня успокоительным, мужчина уложил меня в постель, расположившись рядом поверх одеяла. Даже Чернышку к нам припер. Она умильно мурчала, пригревшись в моих руках. И я тоже жмурилась от удовольствия, лежа на боку, пока Владимир гладил меня по волосам, обнимая.

– Только не уходи, – шепнула я ему, а может, просто подумала, проваливаясь в сон.

– Никогда не уйду, – тихо ответили мне.