Бунтарка - Мэй Макголдрик

Вдова покачала головой.

– Но это правда. Ты не такая, как остальные. И, зная теперь, кто ты на самом деле, зная, что жертвуешь собой ради нас, бедных людей, я верю в тебя больше, чем во все эти легенды и истории об ангелах и святых. Вы наша радость, Эган. Наш ангел, ниспосланный Господом, чтобы оберегать нас.

Джейн с трудом сдерживала слезы.

– Нет, Кэтлин, я не ангел, ниспосланный Господом. Я самая обыкновенная женщина.

Кэтлин снова сжала руку Джейн в своей.

– Это страна верующих, Эган. И какой бы недостойной вы себя ни считали, я верю в вас, Эган. Мы все верим в вас.

Джейн молила Бога, чтобы дал ей силы оправдать надежды этих людей.

– Дело не в том, что ты сделаешь для нас в будущем, а в том, что уже сделала, – продолжила Кэтлин. – И мы тоже должны беречь тебя. – Она понизила голос: – Магистрат и его драгуны охотятся за вами. Расспрашивают нас, как вы выглядите. Женщина вы или мужчина. Но от нас они ничего не узнают. Им не удастся поймать вас.

– Не удастся, – подтвердила Джейн не совсем уверенным тоном.

– Берегите себя, мисс. Если они схватят вас, нас некому будет защитить. – Кэтлин прижала ладонь Джейн к своему сердцу.

– Меня не так просто схватить.

– Уж лучше пусть Эган исчезнет непобежденной, чем видеть ее болтающейся на виселице в Корк-Сити. – Глаза Кэтлин светились верой. – Память помогает нам быть сильными, но отдать ее этим палачам – все равно что позволить перебить нам хребет.

* * *

Хотя Николас исходил деревню Балликлоу вдоль и поперек, он ничего не замечал. Очнулся он на низкой каменной изгороди, окружавшей погост на холме. Его взгляд был устремлен на раскинувшуюся внизу деревню. Впереди он увидел небольшой разрушенный замок и стоявшую рядом с ним часовню. Заброшенные деревянные чаны и рамы в разном состоянии негодности указывали, что деревня когда-то процветала благодаря дубильному ремеслу.

Все меняется, подумал он и снял с ноги прицепившийся пучок травы.

Зеленое растеньице с тремя лепестками, очень похожее на маленький клевер, тесно сплелось с травой. При виде этих запутанных корней Николас подумал о том, можно ли разделить два сросшихся растения, выживут ли они по отдельности. Он усомнился в этом.

Николас уже признался себе в том, что любит Джейн. Джейн тоже любила его.

Но на их пути лежало множество препятствий.

Она являлась одним из лидеров движения «Белых мстителей».

Николаса нисколько не волновала ее испорченная репутация, в то время как для нее это, очевидно, имело огромное значение, и должно было неизбежно повлиять на будущее решение, которое она примет относительно их обоих.

Джейн также тревожила судьба Клары.

К тому же, как Джейн ни старалась притворяться безразличной, она была глубоко уязвлена родительским отторжением.

Кроме того, если бы Николас задался целью, то нашел бы и другие проблемы. Попытка Джейн сбежать от него сегодня утром, их молчание по дороге в Балликлоу – все это свидетельствовало об испытываемых ею трудностях. Но Николаса не так-то легко было отпугнуть. Он любил ее и собирался преодолеть все сложности.

Но для этого требовалась ее помощь.

Воткнув пучок зелени обратно в землю, он встал и пошел назад в деревню, к дому приходского священника.

Молодой слуга проводил Николаса в гостиную. Пока он снимал перчатки и шляпу, в дверном проеме появился Генри Адамс.

Ах да! Еще существовала проблема в лице доброго священника.

– Хорошо прогулялись, сэр Николас?

– Хорошо, спасибо.

– Мисс Джейн еще не закончила свои визиты, – сказал священник, оставаясь в дверях. – Насколько я понимаю, вы приехали сюда в одной коляске. Если хотите вернуться в Вудфилд-Хаус, один из моих грумов оседлает для вас лошадь.

– Спасибо за заботу, святой отец, но я не спешу вернуться, – ощетинился Николас.

– Я полагал, вы собирались проводить время с мисс Кларой.

– Правда? – Николас переместился на середину комнаты. – Вам что-то известно, преподобный Адамс, чего не знаю я?

– Очень может быть. – Генри вошел в гостиную, с нескрываемой неприязнью глядя на Николаса. – Я нахожу ваше поведение, несколько странным. Проводить утро в обществе одной сестры, а вечер – в обществе другой… это неприлично, сэр. Мне непонятно, сознаете ли вы значимость этого, и возможные последствия для одной из них.

– Вы переступаете грань дозволенного, сэр, – предупредил Николас сердито.

– Я?

Священник сделал в его сторону еще один шаг.

Несмотря на духовный сан Генри, Николасу захотелось вызвать его на дуэль. Ему не нравились его инсинуации. Не нравился тон. Даже его внешность вызывала у Николаса раздражение.

Но ради Джейн он решил не обострять ситуацию.

– Интересно, вы задаете мне все эти вопросы по праву духовного наставника этих молодых женщин?

– Теперь вы переступаете грань, сэр.

– Да? – Николас скрестил на груди руки и, слегка повернувшись, смерил священника оценивающим взглядом. – Не знаю, в какой мере это вас касается, но на второй день после моего приезда я поговорил с сэром Томасом, чтобы прояснить недоразумение относительно моего предполагаемого интереса к мисс Кларе. Я не намерен просить ее руки. У меня никогда не было на ее счет брачных планов, и я не собираюсь жениться на младшей дочери, о чем уже сообщил ее родителям.

– И как чувствует себя Клара после того, когда вы ее обманули?

Этот вопрос переполнил чашу терпения Николаса. Угрожающе сверкая глазами, Николас двинулся в его сторону.

– Я не обманывал мисс Клару. Должен вас предупредить, что нахожу ваши инсинуации оскорбительными для моей чести.

– Если ваши намерения честны, сэр, то нет повода оскорбляться. Что, в свою очередь, наводит меня на мысль о ваших намерениях относительно Джейн. – Они стояли теперь на расстоянии вытянутой руки. Глаза Адамса метали молнии, не менее грозные, чем глаза Николаса. – Я знаю и ценю ее слишком много лет, чтобы позволить незнакомцу войти в ее жизнь сегодня и уехать завтра, причинив ей боль. Я не позволю…

– Наши с Джейн отношения вас не касаются, и я…

– Очень даже касаются.

– Я вам не помешала?

Раздавшийся с порога спокойный голос Джейн остановил мужчин. Но, как два быка, приготовившихся к поединку, они не сдвинулись с места, продолжая сверлить друг друга глазами.

Первым к ней повернулся Генри Адамс. Лица обоих на мгновение просияли нежностью, и, когда преподобный поднес к губам ее руку, у Николаса засосало под ложечкой.