Частичка тебя. На память - Джина Шэй

Пожалуй, одним из самых главных достоинств работы в Артемисе была моя высокая мобильность.

Во времена работы в «Рафарме» — крупнейшем фармацевтическом концерне на рынке — я была шестеренкой в идеально выверенном механизме. И мой бывший босс — вот уж кто умел идеально распределить работу между сотрудниками, так, чтобы на всех приходилась здравая часть нагрузки. Под моим ведением находился только один отдел, я отвечала за него, за него же и отчитывалась. Основная часть моей работы происходила внутри офиса.

Артемис не был настолько отстроен и отлажен. И я занималась организацией и согласованием работы сразу по всем направлениям. Сказывалась, ох как сказывалась экономия на административном ресурсе. Под мое бы веденье двух-трех таких же гарпий как я, мы бы с сжатые сроки справились с муштрой персонала до нужного уровня.

Но — я была одна, а работа была везде и было её много! И не всю работу можно было делегировать телефонной связи и письмам. Почти везде было гораздо проще явиться лично, и выдать инструкции. Или проследить, чтобы работы действительно на практике велись точно так же, как в отчетах.

И это было хорошо, потому что прогулки мне были нужны. Я даже заставила себя их полюбить.

Из кабинета я вышла ровно за час до назначенного Артемом обеда.

Отчасти — из-за того, что нужно было заглянуть в гостиницу, навестить штатного водителя — этот персонаж был просто уникальным телефоно-ненавистником. Нет, мобильник у него был, но почти всегда был выключен. Так и хранился в выключенном виде, в плотном саркофаге из фольги, утрамбованном в бардачок.

А тут еще ко всему прочему, мой телефон тоже разрядился, пришлось оставить его в кабинете. В последнее время он вообще постоянно подавал нехорошие симптомы разряжаясь быстрее обычного. Дело шло к его скорой смерти и меня это не радовало. 

А еще — я нервничала.

На самом деле, оказавшись поставленной перед выбором — я не была уверена в том, какое решение мне принимать.

И дело было совсем не в том, что я обиделась на Артема на выставленные условия. Я вполне их поняла, если честно.

Он уже несколько недель наворачивает вокруг меня круги. Шлет цветы, стейки эти дурацкие, подарил куртку, позвал на скачки, которые был намерен проиграть — явно для ощущения незримой поддержки.

А все чего он дождался с моей стороны — это пара поцелуев, в которых он и был инициатором.

Понятно, что после четко высказанного отказа, ему захотелось от меня отдачи.

Вот только я не была уверена, что могу эту отдачу дать.

Никогда не была сильна в отношениях, если честно. 

В то время как мои однокурсницы бегали по вечеринкам, влюблялись, крутили романы, предавались человеческим порокам, разочаровывались, били сердца направо и налево — Анжелочка писала свои курсачи, бегала на стажировки, работала на свое блестящее резюме, старалась наладить связи с полезными людьми.

Мальчики… Были какие-то мальчики. Были, садились со мной за парту, приглашали меня куда-то, но…

Мне было некогда, я училась.

Дима, мой бывший жених, странная статистическая ошибка моей личной жизни, и тот случился как побочный эффект от делегированной «общественной работы». Когда меня попросили подтянуть одного очень не успевающего однокурсника, пообещав взамен рекомендацию для стажировки.

Честно говоря, тогда я даже не сразу поняла, что он за мной ухаживает. Ему пришлось об этом вслух сказать. И я не была в него по уши влюблена, но Дима был приятен, и зависать с ним было приятнее, чем дома в компании моего «веселого» папаши, которому всегда было недостаточно моих достижений. А уж если он выпивал — тут и так было полно рассказов на тему, как сильно я должна стараться в учебе, раз уж не повезло родиться красавицей.

И тут — Дима. Который мнется, краснеет, но с завидным упорством накручивает вокруг меня круги. К тому же, он даже кого-то там бросил ради меня — мне об этом по секрету сказала его сестра.

Или не совсем бросил, скорей отшил назойливую поклонницу появившейся девушкой, я не вникала.

По-настоящему прониклась к Диме я только когда забеременела. Ведь это благодаря нему, внутри меня поселилось чудо…

Не стало чуда — кончились и чувства к Диме. 

Тем оглушительней было для меня оказаться влюбленной. По настоящему. Как в первый раз. Взрослой, мать её, тетенькой!

Все к тому моменту уже десять раз переболеют этим. Одна Анжелочка умудрилась как-то прощелкать весь свой пубертат и познакомиться с первой любовью аж в двадцать шесть.