Жена Эмина. Его наследник - Амина Асхадова

- Мы будем здесь сколько потребуется, сынок. Но завтра папа пообещал, что отвезет нас в другое место, где тебе будет интереснее.

Эльман кивнул, а через несколько минут снова сладко задремал.

Выходить к Дамиру или нет – я не раздумывала, потому что я была уверена в своей безопасности. Когда я выходила из палаты, рядом с Эльманом оставался Валера. Эмин приставил его к нам в самом начале. Будь его воля и платная клиника, он бы его к дверям приставил, а так повезло – всего соседняя палата.

Спустившись на несколько пролетов вниз, я оказалась внизу. Охранник внимательно смотрел телевизор, не обратив на меня никакого внимания, а благодаря местным курильщикам дверь была открыта, и я с удовольствием выбралась и на улицу. Здесь было свежо, а на мне были тонкие штаны и короткая куртка.

На крыльце было темно, однако Дамира здесь я не увидела.

Сначала.

- Здравствуй, Диана.

Я вздрогнула. Дамир вышел из тени, словно отделившись от больничной стены, и также ловко он увел меня в сторону подальше от любопытных глаз.

- Здравствуй, Дамир, - поежилась я, - что ты здесь делаешь?

Я огляделась: он был один. Возможно, лишь визуально, ведь Эмин тоже умел прятаться и прятать своих людей.

- Что у вас случилось? – нахмурился Дамир, - как себя чувствует мой… Эльман?

- Эльману уже лучше. У него снова проявилась аллергия.

Я прикусила губу. Говорить о большем не хотелось. Ни к чему.

И Дамир это понял. Поджал губы, о чем-то усердно раздумывая.

- Ходят слухи, что Эмин хочет упрятать своего первого сына в пансионат. Это правда?

Я молчала.

- Дамир, какая цель твоего приезда? Я не могу так долго находиться с тобой, это опасно. Я вышла только из уважения к тебе, пойми, ведь если Эмин узнает… - я поежилась.

- Ты мне только скажи, Диана: Камаль не сын Эмина, я прав? Это не мои мысли. Об этом шепчутся все. В глаза никто не посмеет такое Эмину сказать, но слухи есть. Ведь никто не станет отправлять в пансионат своего ребенка едва объявился внебрачный сын.

Внебрачный сын? Значит, так называют нашего с Эмином ребенка?

Я горько усмехнулась.

- Я лишь хочу помочь, Диана.

- Я верю тебе. Конечно, верю.

Я огляделась: вот скоро и курильщики пойдут обратно по палатам, у нас осталось не так много времени. Дамир ждал моего ответа с таким взглядом, будто для него это очень, очень важно.

Кто же он – Дамир?

- Однако, я не предам Эмина. Я говорила тебе об этом еще в Калининграде. Если твоя цель – Эмин, то мы не можем дружить. Ты прости, Дамир.

Я отступила на шаг.

Пора возвращаться.

Тем более, что взгляд Дамира сильно полыхнул. Вот прямо только что. Зажегся так странно… будто с гордостью. Я знаю, что я была симпатична Дамиру. В нашу первую встречу так точно, а что теперь? Каковы его мотивы?

- Диана, скажи мне. Это очень важно.

Дамир начал нервничать и поглядывать на часы.

А у меня даже сердце сжалось: неужели я ошиблась, когда согласилась выйти к нему? Но как же вера в людей? Я верила Дамиру, но сейчас… его взгляд так лихорадочно заблестел, словно эта информация спасет ему жизнь.

- Это, правда, его ребенок? Камаль и есть тот сын от другой, из-за которой вы развелись? Или это наследник Булата от Анны?

Дамир гадал, попадая совсем не по тем струнам.

А я тысячу раз пожалела, что вышла сюда. Доброта меня погубит. Непременно погубит.

- Прости, Дамир. Тебе лучше больше сюда не приходить. Прощай.

Он схватил меня за руку.

И я не заметила, как мы остались одни. И запах сигарет пропал – на крыльце стало пусто.

- Не бойся меня. Я не причиню тебе зла. Мы здесь совершенно одни.

- И мне это не нравится. Эмин будет в ярости, - предупредила я.

- Я знаю. Но я лишь хочу помочь Камалю. И только мы с тобой можем это сделать. Просто скажи, все так и было? Четыре года назад ты узнала, что у Эмина будет ребенок от другой и ушла? Это правда?

Я выдернула руку из жесткого захвата.

И отступила к свету – там, где наши фигуры попадали под больничные камеры. Это был максимум моей защиты, но время назад не отмотаешь.

Я доверилась, и вот цена.

- Баш на баш, Дамир.

- Что? – опешил он.

- Ты скажешь мне, кто ты такой и с какой целью ты преследуешь меня и Эмина. Скажешь правду, какой бы жестокой она ни была. Даже если твоя цель – избавиться от нас с Эмином и прибрать власть к своим рукам.

Я замолчала. Ненадолго. Лишь чтобы воздух ртом захватить, приготовившись к правде.

- Ты скажешь мне правду, Дамир, - с расстановкой, с чувством.

Дамир кивнул.

Отвел взгляд, сложил руки в карманах брюк. И так тяжело вздохнул, словно на нем лежит целый груз важной информации.

Бесспорно – важной.

- Я должен был признаться тебе еще давно. Только смелости не хватало. На такую правду у меня много лет не набирается смелости, Диана.

- Говорите, - неосознанно перешла на «вы», - достаточно тянуть.

Дамир с силой сцепил челюсти. Я увидела, как желваки заходили на его скулах. Красивые скулы такие, как у Эмина. И взгляд у них при молчаливой ярости одинаков – как у загнанного хищника взгляд.

- Эмин переводит нас в клинику, - зачем-то сказала я, - говорит, там будет безопаснее. 

Дамир повернулся, и в свете больничного фонаря я увидела его глаза. Глаза цвета асфальта будто видели меня насквозь. Жаль, я так не умела.

Иначе бы давно все узнала.

Иначе бы давно увидела в нем – Эмина.

- Я отец.

- Чей?

Голос вдруг охрип.

А в голову будто молния ударила – так озарило, что ноги едва удержали. Я все поняла. И без слов.

- Я отец Эмина. Отец, которого он давно считает мертвым.

Я не успела ответить Алиеву. Не успела понять, что Эльман, о боже, внук Дамира.

За мной пришел Валера. Мрачный, тяжелый. Я поняла, что Эмин уже все знает: и о тайной встрече с Дамиром, и о моем побеге из палаты.

И точно мне этого не простит.