Невыносимый - Александра Салиева

– Так будете или пронесло?

Вместе с вопросом, Юля – чуть полноватая крашеная блондинка с голубыми глазами, бросает поочередно заинтересованный взгляд сперва на меня, затем на Таю.

– Нет, – теперь уже единолично отвечает Тая, смотря на меня твердо и непреклонно. – Не будем.

– Опять «нет», – тяжко вздыхает Макс. – Так и помру один. Эх…

По комнате разносятся смешки.

– Не переживай, Макс, – говорит муж Инны – Андрей, улыбаясь. – Папка же на твоей стороне. Вдвоем уж уговорите мамку как-нибудь, – подмигивает.

– Только ты ее хорошо уговаривай в этот раз, чтоб наверняка, – наставительным тоном обращается мальчишка ко мне, чем снова веселит не только присутствующих, но и меня самого.

И только Тая мрачнеет больше прежнего.

– Слышала? – комментирую с невозмутимостью. – Прекращай вредничать. Ты же не хочешь расстраивать ребенка?

– А это смотря как уговаривать будешь, – все же выдавливает она из себя с улыбкой, хотя уверен предпочла бы на деле сжечь меня сейчас, как тот же журнал.

Сказал бы я…

Но не при всех же.

Точнее, не при Максиме.

Ему и адресую последующее:

– Вот видишь, она почти согласна, – подмигиваю мальчишке.

Добавил бы еще чего-нибудь, слишком уж забавно реагирует его мать, но отвлекаюсь на входящий. На экране светится номер одного из тех, с кем общался в клубе по поводу присланного анализа ДНК. Просто так звонить не станет, так что стоит ответить.

– Выйду на пару минут, – сообщаю коротко, поднимаясь на ноги.

Успеваю взять трубку еще до того, как абонент задалбывается ждать. Опер в самом деле вспоминает обо мне не просто так.

– Я достал нужные записи с камер медицинского центра. Твоя правда, оплачено наличкой, – переходит сразу к основной теме Кузнецов, не скрывая в голосе бахвальства, – за результатом никто не приходил. Отправили курьером. Адрес – левый. Хата сдается посуточно. Хозяйке только наличку давай, ей без разницы, кто там бывает. Но фоторобот по описанию мы составили. Жаль, камеры в медцентре полудохлые, инфа на день, когда образцы на анализ принесли, – уже затерта, не восстановить. Та, кто принимала, тоже ни черта не помнит, слишком много людей через нее проходит за день, тем более, что все-таки месяц с лишним прошел с тех пор.

Киваю, скривившись. Машинально. Закуриваю. Продажный мент явно не в себе и под кайфом, иначе бы не стал так неосмотрительно палиться, вываливая от и до все свои сомнительные заслуги.

– Ясно, – озвучиваю уже вслух. – Пришлю к тебе Семена. Он заберет. Через час примерно.

– Заберет, то заберет, – не спорит опер. – А как же причитающееся за мою инициативность?

– Расплатится.

Тот, о ком я говорю, находится далековато отсюда, поэтому просто отключаюсь, чтобы послать соответствующее сообщение. Почти заканчиваю с ним, но отправить не успеваю. За спиной слышатся торопливые шаги, и мне даже оборачиваться нет никакой необходимости, чтобы знать, кому они принадлежат.

– Ты! – хватает меня за локоть и силой разворачивает к себе. – Что ты несешь? – голос почти дрожит от ярости, в глазах – то же самое светится. – Какой еще ребенок? Не будет у нас с тобой больше никакого ребенка! Ни сейчас, ни потом! А если я когда-нибудь и решу родить себе еще одного сына, то уж точно не от тебя! Так что прекращай давать Максу ненужную надежду!

С ответом не спешу. Сообщение для Семена отправляю. Зажженную, но так и не выкуренную сигарету выбрасываю. Только потом перехватываю вцепившиеся в меня пальчики, поочередно разглядывая один за другим. Не отпускаю.

– И от кого же тогда, интересно? – спрашиваю, пока еще ровным тоном, потянув девчонку на себя ближе.

Ярости в ней ничуть не меньше, нежели прежде. Буравит полным злости взглядом, словно дыру выжечь во мне собирается.

– Мне всего двадцать три, так что у меня полно времени найти того, от кого решу это сделать, – парирует она язвительным тоном. – Но точно не от тебя.

Часть меня прекрасно осознает, она говорит на эмоциях. Пытается задеть? Или просто из вредности? Все-таки это очень глупо, бросаться подобными заявлениями перед тем, кто тебе шею свернуть может за такое. Ну, а то, что я глотать подобное дерьмо не стану, мы с ней давно выяснили. Тогда на что она рассчитывает?

К тому же, снова сожженый ею журнал вспомнился.

И не только он.

– Когда-то я нечто подобное уже слышал. Только по факту исполнения, – озвучиваю последнюю мысль вслух.

Пальцы сами собой сжимают чужие крепче. Вероятно, слишком сильно. Да только едва ли я сейчас способен концентрироваться на подобных мелочах. А злость во взоре напротив смягчается, меняется на неприкрытое удивление.

– Правда считаешь, что я настолько идиот, чтобы допустить такое снова? – продолжаю, склоняясь ниже, почти не оставляя между нами никакой дистанции. – Без моего разрешения ты уже и так никуда не ходишь и ходить не будешь. Стоит тебя еще и к кровати привязать, чтоб уж наверняка?

В голубых глазах снова принимается разгораться огонь ярости.

– Вот именно! – шипит Тая не хуже рассерженной кошки. – Ты не имеешь никакого права так со мной поступать! Ты мне никто! И то, что когда-то именно ты стал донором для рождения моего сына, не дает тебе никаких прав на подобное обращение! Вообще никаких прав не дает! – дергается в сторону в стремлении избавиться от моей хватки. – Отпусти меня! Сейчас же! – требует следом.

И ведь не собирался вестись на ее наивные провокации… Но то самое, что жрет мои мозги на протяжении последней недели и никак не отпускает, нарушая равновесие, снова дает о себе знать. Слишком ярко вспыхивает в голове картинка возможного будущего, где я просто забиваю на ее истерики и облегчаю себе жизнь, покидая это дебильное сборище, которое без того еле терплю – они мне не друзья, не приятели, не родственники и уж тем более не те, ради кого стоило бы распинаться, притворяясь тем, кем я вовсе не являюсь и не буду. В самом