Опасная любовь - Бренда Джойс

Всем известно, что Сен-Ксавье – человек со странностями.

«Цыгане здесь не обслуживаются».

Ариэлла резко повернулась к нему лицом.

– Что такое? – удивился Эмилиан.

Сначала она не могла вымолвить ни слова и лишь покачала головой, пытаясь связать воедино известные ей сведения.

– Так ты англичанин или цыган? – вымолвила она наконец.

Спокойное выражение его лица сменилось напряженным.

– Понимаю. Ты жаждала цыганского любовника и теперь чувствуешь себя обманутой.

Девушка вспыхнула.

– Нет, я хотела, чтобы ты стал моим любовником – и моей любовью, – добавила она и тут же пожалела о своей откровенности. – Но, как мы уже выяснили, я спутала любовь с вожделением.

Эмилиан опустил ресницы, скрыв выражение глаз.

Ариэлла смотрела на него с болью. Если бы ей не были известны факты, она приняла бы этого мужчину за английского аристократа. Но она видела, как он танцевал под луной, такой же цыган, как и его родственники. Что же все это означает?

– Эмилиан? – позвала она.

Вздрогнув, он посмотрел на нее.

– Ты воспитывался здесь?

– Моему отцу нужен был наследник. Когда мне было двенадцать лет, он нанял сыщиков отыскать мою мать и забрать меня у нее. Так я оказался в Вудленде, – спокойным тоном пояснил он.

Сердце ее растаяло, как сливочное масло на солнце.

– А твоя мама?

Эмилиан посмотрел на девушку:

– Она была цыганкой, Ариэлла. Она осталась с kumpa’nia .

Девушка задумалась над тем, каково это – быть цыганским мальчиком, которого забрали у матери и других близких людей и насильно перенесли в иную среду, заставив погрузиться в новую жизнь и научиться любить чуждую ему семью.

– Отец был добр с тобой?

Глаза его расширились.

– Он меня не бил, – ответил Эмилиан, – если ты об этом. Он обращался со мной справедливо и был очень привязан ко мне.

Ариэлла взирала в его широко раскрытые глаза, которые впервые со времени их знакомства не кипели ни страстью, ни гневом. То был очень редкий момент.

Эмилиан пошевелился.

– Почему ты так смотришь на меня? Как будто я раненое животное, посаженное в клетку?

Девушке так мало было известно о его народе. «Цыгане здесь не обслуживаются».

– Тебе было тяжело, даже болезненно, приспособиться к новому образу жизни, не так ли?

– Почему мы обсуждаем мое детство? – с раздражением в голосе спросил он.

– Должно быть, это похоже на то, как если бы дикое животное поймали и посадили за решетку, – медленно, тщательно подбирая слова, произнесла Ариэлла, высказывая вслух свои мысли.

Эмилиан напрягся:

– Да, мне пришлось нелегко. Поначалу я ненавидел Эдмунда и всех gadjos . Но это было давно.

Он называл ее gadji много раз в ту ночь, и Ариэлла небезосновательно подозревала, что это вовсе не ласковое прозвище.

– Что? – хрипло произнес он.

– Называя меня gadji , ты хотел оскорбить меня?

Он глубоко вздохнул:

– Ты gadji , Ариэлла, и ничто никогда не изменит этого факта, вне зависимости от того, спим мы вместе или нет.

– Ты не ответил на мой вопрос.

Губы его скривились в усмешке.

– А что, если я скажу тебе, что ты самая прекрасная gadji на свете?

Девушка улыбнулась, несмотря на тревожно бьющийся пульс.

– Тогда я отвечу, что тебе нужны очки. – Она порывисто дотронулась до его подбородка.

Эмилиан замер, не сделав попытки отклониться. В тот самый момент, как взгляд его потеплел, в нем произошла разительная перемена. Ариэлла намеревалась избежать дальнейших отношений с Эмилианом, но вдруг почувствовала, что ее подхватил водоворот, который может принести ее лишь в одно место. Она простила его и хотела стать ему другом, но он был для этого слишком мужественным и соблазнительным. К тому же теперь у них было общее прошлое.

Ничто из этого не имело значения.

Ариэлла понимала, что ей следует убрать руку с его подбородка. Он слишком очевидно наслаждался ее прикосновением, а ей очень хотелось ласкать не только его лицо. Ей следовало бы уйти в тот самый момент, когда он вышел во внутренний дворик, но она этого не сделала. И прямо сейчас ей следовало бы опустить руку, но та отказывалась повиноваться.

Широкая грудь Эмилиана поднималась и опускалась. Он слегка повернул лицо, так чтобы его губы коснулись ее ладони.

– Я никогда не говорил, – тихо сказал он, лаская ее каждым словом, – что больше не хочу тебя. Тебе пора идти.

Все еще ощущая прикосновение его мягких губ на своей ладони, Ариэлла была не в состоянии мыслить трезво. «У меня нет иммунитета к этому мужчине , – подумала она, – и никогда не будет» . Ей этого и не хотелось. Она чувствовала, что судьбы их тесно сплелись воедино, к радости это было или к несчастью.

Итак, она все же добилась начала неких отношений.

Дверь открылась, и Эмилиан быстро развернулся, заслонив Ариэлле обзор.

На пороге стояла Марджери.

– Твой отец спрашивает, где ты, Ариэлла.

Эмилиан посмотрел на девушку.

– Тебе нужно бежать, – прошептал он, – пока не стало слишком поздно. – В его глазах полыхало пламя.

Ариэлла отрицательно покачала головой:

– Убегать не в моих правилах.

– Ариэлла, я уже однажды причинил тебе боль. Этого вполне достаточно. Сегодня я пришел, чтобы извиниться, но, как видно, мне вообще не следовало приближаться к тебе. – Дыхание его стало тяжелым, прерывистым. – Я не доверяю самому себе.

Девушка улыбнулась:

– Но я доверяю тебе.

– Это очень опасно.

Она направилась мимо него к выходу и, чуть притормозив, произнесла:

– Эмилиан, на случай, если ты еще не понял, я не испытываю и никогда не испытаю по отношению к тебе чувство ненависти.