(Не) Сокровище капитана - Наталья Шнейдер

Снова тишина, прерываемая лишь негромкими голосами, смысла слов я не могла разобрать. А потом — возмущенный крик десятков глоток и перекрывший их голос — полный боли, но все еще властный и сильный.

— Нет! Этого — живым!

Гул, похожий на шум разъяренного пчелиного роя. Я вслушалась до боли в ушах, но вычленить из этого гула голос Генри не смогла.

Не помня себя, я подхватилась и бросилась на верхнюю палубу.

Чтобы у самого трапа столкнуться с капитаном. Залитого кровью, покрытого ожогами и синяками его вели под руки двое матросов — тоже израненных, но пока стоящих на ногах.

А сквозь прижатые к животу пальцы Генри капля за каплей струилась кровь.

Глава 26

— Я велел тебе оставаться внизу, — прорычал Генри.

Не было времени ни пререкаться, ни оправдываться.

— Да. Потом накажешь, как сочтешь нужным. В операционную, — велела я парням, что вели его. Двинуться следом удалось не сразу, ноги, скованные страхом, отказывались слушаться, и кружилась голова.

Только бы рана оказалась неглубокой!

Но на самом деле я уже знала, что мои надежды напрасны. Иначе Генри бы не скрючило в три погибели. И не влекли бы его под руки двое, потому что ноги не держали, а колени норовили подтянуться к животу.

А значит… Значит, я не знаю, что делать!

Нет, в теории-то знаю. Удлинить рану на передней брюшной стенке, а то и просто вскрыть живот от ребер до лобка. Перебрать руками кишечник, петля за петлей, в поисках повреждений. Затянуть или зашить, как уж получится, раны на кишках. Удалить из брюшной полости кровь и кишечное содержимое, если оно туда попало. Ограничить воспаление прежде, чем оно захватит все внутренности и начнет выделять яды в кровоток, отравляя все тело. Срастить магией или зашить живот и не спускать глаз с пострадавшего, потому что всегда остается возможность, что какая-то небольшая рана на кишке осталась незамеченной, или шов оказался наложен неудачно, или еще что-то пошло не так…

Вот только знать умозрительно и уметь делать — совершенно разные вещи. А я сейчас вовсе разучилась думать и потеряла способность действовать. Страх заполонил мысли, сковывал их. Казалось, в голове вовсе ни одной не осталось, кроме «ему больно» и «он умрет, если я не справлюсь». Страх подкатывал к горлу и превращал дрожащие пальцы в неуклюжие культяпки.

Насколько же все было проще, когда Генри был для меня лишь едва знакомым человеком, обращавшимся со мной, как с вещью. А сейчас… я слишком боялась за него.

Но если я позволю страху одолеть меня, Генри умрет.

Занятая своими мыслями, я не заметила, как мы оказались в операционной. Парни уложили капитана на стол — и он тут же перевернулся на бок, скрутился клубком, прижимая колени к животу.

Плохо дело.

Сперва обезболить, потом все остальное. Я двинулась к ящику, где хранился раствор опия, и только сейчас осознала, что в операционной слишком много людей. Раненый и те двое, что привели Генри. Лорд Коннор, который выглядел едва ли не хуже капитана, но на ногах стоял — с трудом, надо заметить. И еще один дюжий матрос, державший за плечо низкорослого юношу в алом мундире королевского флота.

— Все лишние — вон отсюда, — велела я, не слишком утруждаясь вежливым обхождением. — Лорд Джеймс, при всем уважении, вы тоже. И пленного, если ему нужна помощь…

— Это я велел его привести, — выдавил Генри. Силы оставили его и голос звучал едва слышно. — Хирург с «Разящего». Тот, чьи книги я тебе отдал…

Спасли, значит. А капитан углядел его среди сдавшихся врагов и велел забрать, наверняка надеясь, что он поможет мне. Щеки обожгло стыдом. Генри, тяжело раненый, сохранил способность соображать, а я, не получив ни царапины, готова биться в истерике. Я заставила себя разжать стиснутые намертво зубы, расслабить кисти. Протащила воздух в грудь.

— Спасибо, капитан. Но все же здесь слишком много людей. Лорд Джеймс, вам лучше пойти отдохнуть.

— Я не уйду, пока не узнаю…

— Лорд Коннор. — Я вспомнила, с какой интонацией матушка говорила с нерадивыми слугами. — Если ваша помощь понадобится, я позову. Прошу вас, покиньте операционную.

Он как-то разом ссутулился, и стало видно, что тоже вот-вот свалится.

— Оставьте хотя бы охрану, — предложил квартирмейстер. — Я опасаюсь оставлять вас наедине с… этим.

— А еще, возможно, придется держать меня, — ухмыльнулся Генри.

Я выругалась — вслух, никого не стесняясь. Нашел время шутки шутить!

— Хорошо. Охрана действительно может пригодиться.

Лорд Джеймс сжал мое плечо, заглядывая в лицо. Губы его дрогнули, словно он хотел что-то сказать, и снова сжались, превратившись в линию. Я ответила ему прямым взглядом. Он едва заметно кивнул и шагнул к двери. Пошатнулся, но устоял на ногах.

Я отвернулась от двери прежде, чем она закрылась. Мозг, наконец, вышел из паралича. Я налила в серебряный мерный стаканчик нужное количество раствора опия — как хорошо, что, готовя его, я не поленилась привязать к бутылке этикетку, на которой расписала примерные дозировки на тот или иной случай! Поддержала голову Генри, стараясь не касаться свежих ожогов.

Он выпил, скривился.

— Ну и гадость. Надеюсь, это не будет последней выпивкой в моей жизни.

— Ты снова слишком торопишься к всевышнему, — я отвела с его лба прядь волос. — Хоть бы наследника сперва дождался.

Наверное, зря я завела об этом речь. Два дня — слишком мало, в конце концов, случалось, что лунная болезнь приходила не вовремя из-за волнений, простуд… Редко, очень редко — обычно по моим недомоганиям можно было сверять календарь — но случалось. И все же в этот миг мне казалось, что Генри стоит знать о моих подозрениях — хотя бы для того, чтобы у него появился еще один мотив выжить. Даром что еще полдня назад я раздумывала, стоит ли вообще ему об этом говорить, и молилась, чтобы мои подозрения оказались напрасными.

Его глаза распахнулись, руки сжали мои пальцы. Я едва заметно кивнула. Генри оборвал вздох на середине — боль помешала дышать, улыбка превратилась в гримасу.

— Сейчас подействует опий, и я осмотрю рану. — Я обернулась к хирургу с «Разящего», который — или которая? — наблюдала за нами молча и напряженно.

— Как вас зовут?

Ответ последовал не сразу.

— Бенджамин Краун.

— Вам доводилось ушивать кишечник?

«Бенджамин» упрямо вскинул