Три желания для рыбки - Лаванда Май

— Тимофей, кажется, к тебе сегодня собирается, — говорила мать в трубку, — Говорит, позвони да спроси. Что мне ему сказать?

— Передай, что я очень занят и мне сейчас не до гостей. У меня сессия в понедельник начинается.

Я в этот момент наливал себе кофе, нарезал бутерброды и тихо зевал под материнское щебетание в ухе. Настроение было хорошим, так как всё ещё находился под впечатлением от поцелуев с Беляевой прошлым вечером. Скоро на пары, в вуз, где я снова увижу девушку, к которой меня так влечёт. А впереди ещё и сегодняшняя суббота была, в которую ожидал приезд Лины и надеялся, что мы отлично проведём время вместе.

— Значит к дяде так и не сходишь? — мать мне вновь напомнила про Ивана Ильича.

— Схожу, как время будет, — переключил на громкую связь и положил мобильник рядом на стол, чтобы он не мешал мне нарезать ломтики сыра поверх хлеба.

— Ты так постоянно отвечаешь, — услышал расстроенный вздох. — Отец всё интересуется у меня, говорит спроси, когда увидеться собирается сын-то наш с дядей родным. Ты же знаешь его: сам Ивану не позвонит и первый на перемирие не пойдёт. Хочет окольными путями — через тебя.

— Понял я, конечно, к чему это всё. Зато с дочерью его виделся, с Аней. Мы тогда в буфете случайно пересеклись, пообедали вместе, иногда переписываемся теперь. А студент это вообще-то человек с высокой степенью занятости! Пусть потерпит отец немножко, раз сам дядю Ивана боится!

Так я вчера с нескрываемым смехом отшутился, спешно попрощавшись, так как нам обоим нужно было собираться: мне на учёбу, а матери на работу. А сегодня вдруг понял, что упустил что-то очень важное. Что-то мелькнуло в моих мыслях во время телефонного разговора, как вспышка, и быстро забылось под гнётом обычных повседневных задач. То футболку отпарить нужно, то Хомякова задобрить и кинуть ему пару весёлых сообщений в нашей переписке, чтобы не злился на меня сильно за мои подколы в его сторону. Ещё и на автобус опаздывал и пришлось буквально бежать за ним, так как он уже начал покидать остановку, когда я примчался. К счастью, водитель оказался порядочным и остановился при виде бегущего студента.

Немалое место в моих вчерашних мыслях занимал и один важный для меня вопрос: почему Лина хочет приехать ко мне? Раньше именно я был тем, кто приезжает позаниматься экономической социологией. Связано это с Дианой или нет, но мне всё равно было приятно. Даже начала крепнуть вера в то, что всё гораздо проще, и Беляева просто искренне хочет оказаться у меня дома. Особенно сильно я уверовал в себя и свои силы в вечер четверга… С его поцелуями и недвусмысленными взглядами. Почему она меня не отталкивает, а отвечает?

Я намерен задать ей этот вопрос сегодня, когда девушка окажется в моей квартире. Снова.

И она в самом деле в оговорённый час появилась у меня на пороге. И я едва ли не сразу, едва дождавшись пока она хотя бы снимет с себя верхнюю одежду, задал волнующий меня вопрос:

— Лина, а почему мы занимаемся теперь у меня дома, а не у тебя? Из-за Дианы?

Подруга выдерживает паузу, явно подбирая наиболее подходящие для ответа слова.

— Ты против? — услышал я, наконец, когда мы уже расположились на диване в гостиной.

Против ли я? Для меня вопрос весьма странный и нелепый. Естественно, я ответил, что вовсе не против. Тогда я сразу подумал о Бутче. Не в нём ли причина? Из скудной информации о нём мне известно, что парень он весьма ревнивый.

— Это как-то связано с Бутчем? — поинтересовался я.

Я ожидал услышать что угодно, но только не «Мы расстались!». Целая карусель эмоций внутри и одно большое недоумение: когда, блин, успели? Когда это произошло? Как это прошло мимо моих глаз? Оказалось, в четверг. С ума сойти.

— Почему? — спрашиваю.

— Не сошлись характерами, — отшутилась, пожимая плечами. — Так что я теперь в свободном плавании.

Она свободна. Никаких котов, никаких Пожарских. Невероятно! Только вот радости я не испытываю. Глядя на лицо подруги вижу, что сама она не сияет счастьем. Она явно чем-то подавлена — это кроется в её слегка грустных глазах. Что-то терзает девушку, и я невероятно расстраиваюсь от мысли, что причина тому всё тот же Бутч. Подозреваю, она всё ещё влюблена в него и, возможно, расстались они не по её желанию.

— Всё ещё любишь? — не выдерживаю и всё же задаю этот вопрос.

— Нет. Поэтому и расстались.

За этим простым ответом кроется что-то большее. Лине меня не обмануть — я слишком привык к ней за последние месяцы и не мог не научиться читать её по лицу.

— Разве можно так резко разлюбить? Может и не было никакой любви? — снова эта дурацкая надежда в моём голосе.

— Может и не было, — Лина согласилась, даже не подозревая, что делает со мной.

Только вот с маленькой скромной надеждой соседствует горечь понимания: Беляева защищается от меня односложными ответами. И чем дольше длится наш разговор, тем сильней я убеждаюсь в том, как сильно она стремится отгородить от меня своего кота. Ей не нравится, что мы говорим о нём. Ей не нравится, когда я пытаюсь узнать причину их расставания. И ей не нравится моё предположение о том, что Бутч мог её обидеть. «Любовь слепа», — сказала Лина несколькими минутами ранее и была права. Я не верю в белоснежность и пушистость Пожарского. А ещё я не верю, что без испытываемых нежных чувств Беляева не стала бы выгораживать его. Но и не приснились же мне её ответные поцелуи в четверг!

Подруга в попытке отбрить меня с моими вопросами тянется к тетради на столе, а я просто не могу этого допустить и останавливаю её, забирая ладонь девушки в свою. Как можно заниматься социологией, когда что-то происходит между нами, между ней и Бутчем? Мне просто как воздух необходимо понимание того, что вообще творится в последнее время. Потому что я ни черта не понимаю и это меня ужасно злит!

— Мих, блин, — она недовольно хмурит брови, но не пытается отнять свою руку. — Давай уже социологией займёмся! Хватит.

— Ты любишь его.

— Нет, — в её глазах, как пожар, разгорается злость на меня. Даже её рука, которую я