Там, за зорями - Оксана Хващевская

начался круговорот. Казалось, она попала в какую-то воронку и ее кружит, кружит, засасывая куда-то, а во рту стало кисло. Ее тошнило и вот-вот могло вырвать, но встать или даже просто оторвать голову от подушки. Злата не могла. Она застонала, подняла руку пытаясь нащупать хоть какую-то опору возле себя пытаясь остановить этот бешеный круговорот, перевернулась на бок и свалилась с дивана на пол.

Вскрикнула, больно ударившись головой о ножку стола, хотела подняться, но так и не смогла. Умом она понимала надо встать, выйти на улицу, сунуть два пальца в рот и поблевать, но тело отказывалось слушаться. Руки и ноги как будто и не принадлежали ей больше и были такими тяжелыми — вовек ей их не поднять. Но ей нужно было встать иначе она могла облеваться прямо здесь и так вот и лежать. Господи! И зачем только она пила? Да так ведь запросто можно умереть!

Девушка скрутилась калачиком, поджав под себя колени, прижала руки к груди, закрыла глаза и уткнулась лбом в холодные доски пола. Дышать! Ей нужно глубоко и медленно дышать, может это отвратительное чувство тошноты пройдет само собой.

Когда Злата в очередной раз открыла глаза, в комнате сгустились летние сумерки. Кажется, она все же вырубилась, только легче ей от этого не стало. Попытавшись подняться, она вскоре поняла слишком мало времени прошло и она все так же не может ни на диван забраться, ни выйти во двор. «Может от вина этого у меня отказали конечности? — мелькнуло в голове. — Или вообще паралич какой напал? Так ведь бывает! Я где-то читала!»

Эта мысль привела ее в отчаяние. Из глаз брызнули слезы. Но в следующее мгновение в комнате вспыхнул свет.

— Та-а-ак! — протянул Дорош.

Злата открыла глаза и сквозь пелену слез и пьяного тумана увидела его лицо, склоненное над ней. Лицо, которое то уплывало, надвигалось на нее, расплывалось и не желало приобретать четкие очертания.

— Я умираю! — простонала девушка.

— Я вижу! — с иронией сказал мужчина. — Это ж надо так напиться! — покачал он головой. — Золотая моя, ты, может, молоко с водкой перепутала?

— Не говори мне про водку, меня тошнит…

— Давай-ка ты сейчас встанешь…

— Я бы встала, только у меня нет ни рук. ни ног… Я пытаюсь встать, нох меня не получается! Я их просто не чувствую! Меня, наверное, парализовало! — снова всхлипнула Злата.

Дорош тихонько засмеялся.

— Hу, это вряд ли! Парализовало, — передразнил ее мужчина. — Эго ж надо такое придумать!

— Не смейся! Я по такая уж и пьяная! Это Маринка какой-то дряни принесла…

— Злата, я уехал день назад, а ты уже пьешь с этой девкой! Так золотая моя, у тебя пьяный бред! Давай-ка я помогу тебе подняться!

— Я скучала по тебе, — пролепетала Полянская.

Дорош ничего не ответил.

— Тебя тошнит?

— Да, — как-то уж с лишком обреченно выдохнула она.

Он подхватил ее под мышки, поставил на ноги и, крепко обхватив рукой за талию, повел на улицу. А там, поддерживаемая им, она вызвала рвоту и блевала до тех пор, пока в желудке ничего не осталось, а на лбу не выступил холодный пот. Дорош стоял рядом, держал ее и молчал. В какой-то момент она хотела оттолкнуть его, попросить уйти. Но мужчина лишь сильнее сжимах ее, а потом, слабую и дрожащую, отнес в дом уложил на диван и закутах в одеяло.

На землю опустилась влажная июньская ночь. Теплый воздух, наполненный сладким ароматом цветов и трав, лился в комнату из распахнутого окна, а Злата Полянская куталась в одеяло и дрожала. Ее бил озноб.

Дорош прошел на кухню, поставил на плиту чайник, растолкал ничего не понимающую Маринку, пытающуюся протестовать против такого беспардонного обращения, и выпроводил ее вон. Пока закипал чайник, он убрал со стола остатки их пиршества и заварил огромную чашку крепкого чая. Но прежде чем отпаивать чаем Злату, он достал из кармана мобильный телефон и отключил его.

— Ты спишь? — спросил Дорош, опускаясь на краешек дивана.

— Нет… — тряслась она так, что зуб на зуб не попадал. — Что ж… так… холодно… — пробормотала она.

— Отходняк!

— Ужас! Чтоб я… когда-нибудь еще… взяла в рот эту гадость…

— Давай, выпей чай, полегчает и согреешься сразу!

— Может, лучше кофе?

— Нет, кофеин тебе сейчас ни к чему!

Кое-как приняв вертикальное положение и не переставая кутаться в одеяло, девушка обхватила обеими руками чашку и отхлебнула чай.

— Ты злишься? — помолчав немного, спросила девушка и подняла к нему глаза.

Он сидел на диване рядом, сцепив руки в замок, но взгляд его был прикован к распахнутому окну, и девушка могла бы поклясться — мыслями он сейчас не здесь.

— Нет. Но я так и не понял, что за повод был?

— Повода не было, — вздохнула она и, сделав еще глоток, поставила чашку на стол. — Просто… — она отбросила в сторону одеяло и, пододвинувшись к нему, прижалась щекой к его плечу. — Просто, когда ты уехал, мне стало так грустно, так тоскливо. Как будто мир перевернулся, а мне в нем ничего не надо, кроме тебя.

— И ты решила напиться. Золотая моя, но я ведь не могу все время сидеть в этой деревне, мне и работать надо! А если каждый раз после моего отъезда ты станешь пить, что ж тогда мы будем делать?

— Я не собираюсь пить. Просто мне вдруг показалось, ты уехал и больше не вернешься, — голос Златы дрогнул, она защурилась, но слезы все равно покатились по щекам.

— Злат, — голос мужчины потеплел. Он повернулся к ней, приподнял за подбородок ее лицо и легко прикоснулся губами к ее губам. — Ну что ты выдумываешь? Ну куда я денусь?

— А вот ты так не говори. Что ж там, где ты живешь, девок нет?

Улыбка коснулась красивых, чувственных губ Дороша, а в темных глубинах его глаз заплясали веселые искорки.

— Девки, конечно, есть… — начал он.

— Вот! И они, конечно же, бегают за тобой! — воскликнула она.

— А ты ревнуешь?

— Я? Вот еще!

— Ревнуешь-ревнуешь! А ну-ка посмотри мне в глаза! — потребовал он.

Злата посмотрела, а потом бросилась ему на шею, обвила ее руками и прижалась щекой к его щеке.

— Ну да, ревную! И к девкам из вашей деревни, и к твоей работе, и к людям, с которыми ты там общаешься, к тем, с кем ты разговариваешь, кому улыбаешься. Я ревную тебя и к жизни, той, другой, которой ты живешь без меня! — срываясь на шепот, быстро заговорила она. — Я не знала, даже не думала, что это возможно опять. Нет, какое