Плоцкие буренки - Анастасия Церковская

Еще бы, бычок был крайне учтив и ласков, а Люсия громко фыркала и делала много резких движений.

А еще шел снег и было скользко.

Но отец две недели стойко молчал по этому поводу, хотя постепенно заставлял делать небольшие пробежки, переводить кобылу в рысь, а затем и галоп. Инструктировал по посадке и управлению ногами. Так Мири освоилась в седле.

Она все еще скучала по маме и старой жизни. Да что там, ей просто хотелось посидеть в интернете, поговорить с кем-нибудь, новости почитать. Эмир, конечно, оказался интересным человеком, или, вернее сказать, тео, как изгоняющие обращались к своим мужчинам, но порой его общество утомляло. Он слишком другой. Реально иномирный уроженец.

Мири поражалась тому, что нашлось нечто общее у этого тео и матери. Нормальная женщина держалась бы от бестактного громилы подальше. Нет, его нельзя было назвать озабоченным, скорее излишне прагматичным. Например, он упрекал дочь в том, что она ни с кем не переспала, мол, она до сих пор остается лакомым куском для эволюционирующих демонов. Просил не тянуть с этим, когда они доберутся до Академии. Рассказывал, как лучше выбрать партнера. Расписывал матриархальный строй их общества и место Мири в этой иерархии. В общем, разговоры с папашей были чем-то за гранью человеческого воспитания.

Но ее мать оказалась не из робкого десятка: Мири нашла в доме общие фотографии Эмира и Алишы. Родители хорошо проводили время вместе, выглядели счастливыми.

То ли пытаясь наверстать упущенное, то ли из прагматизма, отец начал заставлять брать в руки меч. Он ограничивался простыми упражнениями, объясняя тем, что к тяжести меча стоит привыкнуть, ведь клинок станет главным инструментом для Мири уже совсем скоро. Ей пока в это слабо верилось, как и в то, что ей доступна некая магия.

Ранним морозным утром Мири выбралась из постели, накинула куртку и вышла во двор, подышать воздухом и принести для печки дров.

За домом находилась просторная левада, а на земле, нанизанные на деревянный каркас, стояли набитые соломой мешки, помеченные как цели.

Такуш, жеребец отца, резво носился между ними, а всадник отстреливал мишени из арбалета.

Он держал оружие в левой руке, поэтому мог стрелять только когда двигался прямо на мишень или мчал против часовой стрелки.

Когда конь оббегал мишень правым боком, отец заставлял его делать петлю и разворачивал, чтобы совершить выстрел из более удачного положения.

Все это он делал, управляя конем одними ногами — уздечки на жеребце не было.

Любопытная тренировка. У этих двоих получалось работать слаженно, конь и всадник хорошо понимали друг друга.

Заметив дочь, Эмир приветливо помахал и подъехал к ней. Такуш потянулся к Мири мордой, в надежде на угощение, но она поспешно отпрянула от него.

Пугал, бес.

— Уже не спишь? — повел рассеченной бровью отец. Охотник уже через три для после ранения снял с глаза повязку. Теперь на его лице остался шрам от первой встречи с дочерью. Он, вроде как, не злился, но иногда опускал шуточки по поводу одичавшего отпрыска.

— Холодно в твоем доме, нужно топить.

— Не имеет смысла, мы скоро выезжаем.

— Уже? Я вообще-то не готова, — заупрямилась Мири, потому что знала, что вторая часть пути будет намного сложнее. Ведь теперь отец не мог показывать дорогу, дальше она была обязана проделать путь сама. Найти дорогу в закрытый город.

— Не упрямься, юная дао. Твоя задача, с учетом обстоятельств, намного легче, чем у остальных абитуриентов, кто проделывает путь в одиночку. Я же буду сопровождать тебя, только подсказывать не смогу. Но я абсолютно уверен, ты сможешь идти по знакам, о которых я тебе говорил.

— А если не найду?

— Найдешь. Инстинкт выведет тебя. Если не будешь противиться. А этого лучше не делать, мы и так потеряли много времени.

Спорить бесполезно.

Мири пожала плечами и ушла готовить завтрак и собирать вещи. Ей вот торопиться в закрытый город совершенно не хотелось. Это же столько времени быть запертой в одном месте! Эмир сказал, что ждать начала обучения придется до следующей осени, а этот год Мири потратит на адаптацию на новом месте, научится жизни среди себе подобных. А потом еще пять лет обучения тонкостям ремесла Охотника.

— Ты не будешь одна, там таких опоздавших уже штук десять набежало. Урожайный нынче год на первашей, — словно прочитал ее мысли Эмир за завтраком. Мири так и не научилась рассчитывать порцию на Охотника, и в итоге ей досталось только одно яйцо. Пришлось закидываться жаренным хлебом и какой-то колбасой.

Они плотно позавтракали, подготовили лошадей и покинули дом Эмира.

Мири пыталась сосредоточиться на дороге, но все-таки не выдержала и задала вопрос, который безуспешно задавала все эти годы маме.

— Слушай, а как ты с мамой познакомился? И, главное, зачем?

Отец загадочно улыбнулся.

— Знаешь, я долго размышлял и понял, что наша с ней встреча очень напоминает знакомство с тобой, но это длинная, и все-таки немного другая история. И началась она в графстве Иллор, с графа и его горгуль…

Эпилог

Мы все одиночки, каждый неминуемо играет сам за себя. Это порождает хаос, превращает жизнь в сплошные разборки и войны за незначительные личные достижения. Мы гонимся за манящим блеском, подобно воронью.

А после пары столетий, эта суета начинает надоедать, хочется спокойного и мирного существования. Окунуться в быт и наслаждаться дыханием времени. Таких, как я, можно понять. В конце концов, разницы между людьми и демонами не так много. Так же, как и люди, мы нуждаемся в ресурсах, развлечениях и отдыхе. Многие из нас это понимают и стараются не привлекать к себе внимания. Для этого мы создали свое общество — центр поддержки. Чтобы объединять усилия, когда наши цели становятся общими. И одна из них — не выдавать свою природу.

Мы созидаем и слушаем дыхание мира, по необходимости уничтожаем и поедаем слабых.

А я сейчас очень слаб и легко могу стать жертвой не только себе подобного, но и какого-нибудь филина или орла. Вряд ли я успею как-то повлиять на голодного хищника.

Лишен теплокровного мясного мешка и вынужден ползти по земле. Медленно, потому что наступили холода, и тело стало неповоротливым. Если температура опустится еще ниже — рискую впасть в анабиоз до весны.

Трудно скрываться от угрозы, не имея слуха, а только ощущая вибрации. Я ведь привык ориентироваться на слух. Прошлый мясной мешок имел отвратительное зрение, но слух его был просто чудесный. И я привык к этому.