Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

– Я вас не оскорбляю. Я говорю то, что есть, и буду очень вам признателен, если вы дадите мне закончить. Это самое меньшее, что вы можете сделать после сегодняшнего происшествия. Я говорил, что вы неблагородного происхождения и бедны, но вы красавица. Я могу даже сказать, что вы самая красивая девушка, какую я когда-либо видел… и герцог тоже, без сомнения. Если я получил приказ на вас жениться, то с одной только целью: возвысить вас до двора… и до постели, для которой вы предназначены!

Катрин вскочила на ноги, возвышаясь над лежащим человеком.

– Я не хочу. Я не дам пользоваться собой герцогу Филиппу, словно я вещь или рабыня!..

Гарен жестом велел ей сесть и замолчать. Он чуть улыбнулся, видя этот детский бунт, и голос его смягчился.

– Мы все, в большей или меньшей степени, рабы Его Высочества, и ваши желания, как, впрочем, и мои, – с горечью добавил он, – не имеют значения. Будем откровенны друг с другом, Катрин, для нас это единственная возможность не возненавидеть друг друга и не начать невыносимую глухую войну. Ни вы, ни я не можем противостоять приказам герцога или его желаниям. А его желания – вернее, одно желание – это вы, он хочет вас. Даже если это грубое слово вас задевает, вы должны услышать правду!

Он на минуту остановился, чтобы отдышаться, схватил чашу с вином, стоявшую у его изголовья, и тарелку с фруктами, одним глотком осушил чашу, а тарелку протянул девушке. Катрин машинально взяла персик. Гарен продолжал:

– Если один из нас откажется от этой навязанной нам женитьбы, для меня это грозит топором, для вас и вашей семьи тюрьмой, если не хуже. Герцог не любит, чтобы ему сопротивлялись. Вы попытались убить меня. Я охотно прощу вам это, вы не ведали, что творите. Но если бы покушение удалось и я был бы убит кинжалом этого бродяги, вы бы не освободились таким образом. Филипп нашел бы кого-нибудь другого, чтобы надеть вам на палец кольцо. Он всегда прямо идет к намеченной цели, помните это, и ничто не заставит его свернуть с пути!

Катрин, побежденная, опустила голову. Будущее представлялось ей еще более черным и грозным. Она попалась в паутину, которую ее слабым детским рукам не разорвать. Это был как будто медленный водоворот, какие встречаются на реках, уносивший ее в неотвратимую глубину… Все же она сказала, не решаясь взглянуть на Гарена:

– Значит, вы, сеньор, не моргнув глазом согласитесь с тем, что та, кто будет носить ваше имя, станет любовницей принца? Вы ничего не сделаете, чтобы помешать этому?

Гарен де Бразен, пожав плечами, откинулся на поддерживавшие его многочисленные шелковые подушки.

– У меня нет для этого ни возможности, ни желания. Многие сочли бы это за честь. Признаюсь вам, я не из их числа. Конечно, если бы я любил вас, было бы еще труднее, но…

Он замолчал, как будто подыскивал слова. Его взгляд был прикован к лицу Катрин, которая покраснела и снова чувствовала себя скованно. Она с вызовом подняла голову.

– Но?

– Но я люблю вас не больше, чем вы меня, дорогое мое дитя, – мягко добавил он. – Вы видите, что вам не из-за чего терзать себя. Я даже не сержусь на вас из-за этого заговора против меня…

Вспомнив внезапно о цели своего прихода, Катрин подхватила на лету:

– Докажите мне это!

– Доказать вам?

На лице Гарена отразилось удивление. Его брови сдвинулись, а на бледных щеках выступила краска. Боясь взрыва, Катрин поспешила продолжить:

– Да… Умоляю вас об этом! Тот, кто напал на вас, мой старый друг, более того – мой единственный друг. Это он прятал нас после смерти отца, он помог нам бежать из восставшего Парижа, перевез сюда, в безопасное место. Я обязана ему жизнью – своей, моей матери, моей сестры… Он поступил так только из любви ко мне, он бросился бы в огонь, если бы я его попросила. Я не хочу, чтобы он умирал из-за моей глупости. Я прошу вас!.. Сделайте что-нибудь. Простите его тоже, помогите его освободить… Он стар и болен…

– Не так уж он болен! – с улыбкой заметил Гарен. – Он еще довольно крепкий, я кое-что об этом знаю!

– Забудьте это. Простите его… Вы могущественны, в ваших силах спасти несчастного старика от виселицы. Я буду так благодарна вам!

Охваченная желанием спасти Барнабе, Катрин встала со своего кресла и направилась к постели. Она опустилась на колени у огромного ложа и повернула к раненому залитое слезами лицо, протянув дрожащие руки. Приподнявшись, Гарен на мгновение склонился к прелестному заплаканному личику, на котором лиловые глаза сверкали драгоценными камнями. Его черты затвердели, ноздри сузились.

– Встаньте! – глухо приказал он. – Немедленно встаньте. И перестаньте плакать!.. Я запрещаю вам плакать при мне!

В его голосе звучал гнев, и Катрин, удивленная, машинально послушалась, встала и отступила на два шага, не сводя глаз с искаженного лица Гарена. Отвернувшись, он неловко оправдывался:

– Я не выношу слез!.. Не могу видеть плачущей женщины! Теперь уходите… Я сделаю, как вы хотите! Я попрошу помилования для этого бродяги… только уйдите! Уходите немедленно, слышите…

Он указывал перепуганной девушке на дверь. Катрин не понимала вспышки гнева Гарена. Она медленно, осторожно пятилась к двери, на пороге поколебалась, но, прежде чем выйти, собрала всю свою смелость и сказала:

– Спасибо.

Чувствуя облегчение, смешанное с беспокойством из-за странного поведения Гарена, Катрин, сопровождаемая Сарой, вернулась в дом Шандивера, где хозяйка дома произнесла проповедь о скромности и сдержанности, которыми должна обладать настоящая дама, а тем более – молодая девушка. Катрин покорно выслушала ее, довольная тем оборотом, который приняли события. В самом деле, ей и в голову не пришло усомниться в словах де Бразена. Он сказал, что освободит Барнабе, и она была уверена, что он это сделает. Оставалось только подождать…

К несчастью, Гарен опоздал с просьбой о помиловании. Старика подвергли пытке, чтобы заставить его назвать причину своего поступка, и он не выдержал: умер на дыбе, ни в чем не признавшись. На следующее утро Побирушка сообщил об этом Саре.

Закрывшись в своей комнате, Катрин весь день отчаянно рыдала, оплакивая старого друга и упрекая себя за то, что без пользы послала его на мучительную смерть. Ее осаждали картины прошлого: Барнабе в широком плаще, торгующий у дверей церкви поддельными реликвиями, Барнабе в своем логове Двора Чудес, штопающий вещи или спорящий с Машфером, Барнабе во время штурма дома Кабоша, Барнабе в лодке, везущей их по Сене, вытянув вперед