Нежное укрощение ярости - Лули Тан Цу

Я разревелась и уткнулась в подушку. Меня душила обида и злость. Но я злилась не на него. Я злилась на себя. За то, что такая наивная дура. Совершенно не разбираюсь в людях. Абсолютно ничего не понимаю в мужчинах.

Один жил с мной только потому, что это удобно, а я принимала это за любовь. Другой просто хотел секса, а я принимала это… А за что я это вообще принимала?

Кажется, этот Глеб был прав, когда подумал, кем я тут на теплоходе подрабатываю. А я, глупая, еще возмутилась. Но ведь так и получается. Он заплатил мне деньги, не заплатил, но заплатит — за мои услуги. Вот я и оказала ему услугу. Самую, что ни на есть услугу.

Так устроены эти мужчины — хозяева жизни. То, что им не дают просто так, они покупают.

Но этот сделал еще хуже. Он не просто купил меня и попользовал, как товар, он внушил мне иллюзию, что здесь что-то большее. Такие слова шептал! «Что же мне теперь делать?», — спрашивала я, размазывая слезы по щекам.

А ничего не делать, решила я и сказала сама себе: «Ты игрушка, Марго. Игрушка для скифа. Он поиграл с тобой и, наверняка, захочет поиграть еще. Ты сама виновата. Дура улетевшая.

Так и будь игрушкой. Нечего строить из себя. Тебя купили, чтобы поиграть. Отрабатывай, забирай свои деньги, ты же ради них сюда отправилась».

Я умылась, привела себя в порядок и вспомнила, что Люба говорила мне и, что я говорила ей. Может оказаться так, что права как раз была Люба. Все всегда ради денег и благосостояния. На разных уровнях разные люди. Разные запросы и разный уровень цинизма.

Есть такая мелочь, как Игорь, с его мелочными запросами и желаниями, есть крупные хищники — Яр. Но все, всегда об одном.

«Может, сделать наоборот? Стоять за себя до конца?» — думала я. Эта мысль была простой в исполнении. Нужно просто взять и сойти в ближайшем порту. Вернуться домой, поехать к родителям.

Все объяснить. И бороться. Обратиться в суд, в конце концов. А еще лучше взять и прямо сейчас прыгнуть с теплохода в реку и вплавь добраться до берега. Плаваю я прекрасно, спасибо папе. Не утону точно.

Но тогда, получается, я сдалась. Груз своей ответственности, пусть и возложенной на мои плечи Игорем, я переложу на родителей. Папа, с его отношением к долгам и к тому, что можно как-то добиться правды, сделает все, только бы поскорее избавиться от проблемы.

Не будет он бороться. Продаст дом и дело с концом. Меня он точно слушать не станет. Нет! Так я поступить не могу. Нужно перешагнуть через свою гордость и отыграть предложенную мне роль.

Роль игрушки. Игрушки за деньги.

Я вышла из каюты и стукнула в дверь каюты Марата. С ним сейчас должна была быть моя помощница — Наталья. Я решила, что даже если все так обернулось, мне все равно нужно выполнять свои обязанности.

Но дверь никто не открыл. Я прислушалась на всякий случай. За дверью было тихо. Из своей каюты вышла Люба. Она была в моей одежде. Волосы в хвост, ноль макияжа. Видимо, Люба для себя решила окончательно выйти из роли напомаженной куклы.

Как интересно все развернулось. Та, что всегда хотела быть игрушкой и куклой ради своих целей, вдруг, превратилась в себя настоящую. Та, что радела за настоящее и ни за что не хотела превращаться в игрушку, ею, в конце концов, и стала.

Люба была в прекрасном настроению. Она улыбнулась мне своей белозубой улыбкой и спросила:

— А ты чего такая мрачная? Случилось что?

Я не хотела Любе ничего рассказывать. Не хотела выслушивать советов или того хуже — причитаний.

— Все нормально. Чувствую себя не очень, то ли давление скачет, то ли еще чего. Не знаю.

— Ну, ясно, — Люба сделала вид, что поверила в мою отговорку. — А у меня сегодня вечером свидание, представляешь?

— Быстро ты, — сказала я и пожалела, что произнесла это таким тоном, что Люба могла подумать, будто я решила, что она взялась за старое.

Меня саму удивил этот мой тон. Я как будто позавидовала Любе. Позавидовала, что у нее, может, что-то сложится.

— Да не, не в том смысле. Помнишь тот морячок. Ну, который в медпункт меня собирался отвести?

— Помню, да. Симпатичный такой.

— Морячок старпомом оказался. Старшим помощником капитана.

— А тех, кто по рекам, ходит их тоже моряками называют? — спросила я.

Мне и вправду, вдруг, стало интересно.

— Ну, а как еще? Речники, что ли? — Люба рассмеялась.

— Ну, да, речники, — я улыбнулась.

— В общем, речник меня пригласил. Пашей зовут. Пойду я воспользуюсь бесплатными оздоровительными процедурами. А то тут у меня вместо отдыха какая-то трагедия сплошная.

— Хорошее дело, — я было подумала, что и мне не мешало бы подобное.

— Ты со мной?

— Не, нужно Марата найти. Я же на работе все-таки, — ответила я.

Когда Люба ушла, я пыталась сообразить, что же мне на самом деле делать. «Что ж, как я и сказала Любе — нужно найти Марата», — решила я и отправилась на верхнюю палубу.

Я не стала подниматься на лифте и пошла по лестнице. На переходе к верхней палубе я услышала голоса и не обратила бы никакого внимания, если бы не услышала свое имя:

— Девица эта — Марго, крутится возле него, ну видела же, — говорил мужской голос, который казался мне знакомым.

— Да если бы она возле него, я бы сказала — это наш Яр с нее глаз не сводит, — отвечал женский голос, и он мне был незнаком.

У меня похолодело в груди. Непонятно отчего. То ли от того, что говорили о нас с Яром, то ли замечание неизвестной мне женщины.

Я замерла и стала прислушиваться. Подслушивать нехорошо, но что-то подсказывало мне, что это подслушать нужно. Что от этого зависит что-то очень важное. И я вся превратилась в одно большое ухо.

— … подсыпаешь аккуратненько и всего делов, — говорил мужчина.

Первую часть его фразу я не расслышала. «Что, кому подсыпать хотят?» — неслись в голове вопросы. Сердце застучало как бешенное.

— И что будет с Яром? — спросила женщина.

— Ну, тебе-то уже какая разница. Что будет то и будет, поверь, все, что я обещал, я для тебя сделаю. Больше никаких