Храни меня - Саммер О'Тул

Мое сердце замирает от тошнотворного осознания. "Ты имеешь в виду…"

Он поворачивает шею из стороны в сторону, разминая мышцы. "Если я не уйду с этой сцены победителем, то я вообще не уйду".

Мое горло словно уменьшилось вдвое, пока я пыталась проглотить правду. Оказывается, я не могу ее проглотить, и вместо этого я решительно качаю головой. "Нет, нет. Мы можем позвонить твоим братьям, я позвоню отцу, и они вытащат нас отсюда".

Он берет меня за запястья, не давая моим рукам дико жестикулировать. "Весь квартал заблокирован. Ни один звонок не поступает и не проходит".

"Ты встал". Охранник просовывает голову в дверь.

На этот раз, когда мы проходим сквозь толпу, я без колебаний беру его за руку. Я не думаю ни о мертвых женщинах, ни о начальнике тюрьмы, ни о том, что будет, когда все закончится. Все, о чем я думаю, — это о том, как идеально ложится моя рука в его и как правильно не уклоняться от будущего, которое может никогда не наступить.

Когда мы достигаем нижней ступеньки сцены, я останавливаю его и прижимаюсь к его лицу дрожащими руками. В моей голове проносится множество мыслей. Я хочу сказать ему, что если его убьют, то я убью его сама. Я хочу, чтобы он знал: если это последний момент, когда мы вместе, я буду благодарить бога, с которым не разговаривала годами, за то время, что мы провели вместе. Он никогда не чувствовал себя настолько моим, как сейчас, когда я могу его потерять. Вместо этого я говорю: "Я буду ждать тебя здесь, когда ты выиграешь".

Охранник подталкивает его, и я вытягиваюсь на носочках, притягивая его лицо к своему для того, что, как я понимаю, будет нашим первым поцелуем и вполне может стать последним. Его руки на моей талии удерживают меня, прежде чем у меня появляется шанс. "Скоро увидимся, Кортес".

Первые слова, которые он когда-либо говорил мне, снова звучат эхом, когда он поворачивается спиной, чтобы подняться на сцену, и мне кажется, что маленькая частичка меня раскалывается внутри.

Самый большой и громоздкий мужчина, которого я когда-либо видел, идет с другой стороны сцены. Это чертова гора с бородой. Его кулаки почти такие же большие, как голова Роана.

В центре стоит человек в костюме и поправляет галстук, прежде чем заговорить в микрофон. "Вместе с Горой" — он протягивает руку в сторону гиганта — "Леди Удача участвует в этом бою!". Толпа сходит с ума от его заявления, а я оглядываюсь по сторонам в замешательстве.

"Каждый боец бросит пару костей. Тот, кто бросит больше, получит оружие на выбор". Он взмахивает рукой, и женщина, одетая в облегающую версию пурпурного платья жрицы, обходит сцену, демонстрируя поднос с предметами.

Мачете. Молоток. Стальная цепь. Топор.

У меня кружится голова, а сердце колотится так быстро, что по телу пробегают мурашки.

"Если кто-то из бойцов покажет змеиные глаза, госпожа Удача будет к нему неблагосклонна. Ему придется отказаться от права на оружие".

Я борюсь с желанием закричать и смотрю на Оракула в ее кресле. Она барабанит когтями по одной из ручек кресла, поднося к губам золотой кубок. Эксцентричная, садистская сука.

Женщина с подносом оружия подходит к противнику Роана с серебряным подносом поменьше. Рефери сгрудились вокруг него, пока он достает из подноса две игральные кости и трясет их в своем огромном кулаке. Толпа затаила дыхание, в гулком помещении стало жутко тихо. Настолько тихо, что, когда он отпускает кости, слышно, как они стучат по металлическому подносу.

"И он бросает тройку!" — кричит в микрофон судья, и тишину нарушают возбужденные крики.

Три. Я делаю первый полный вдох с тех пор, как покинула комнату с депозитными ячейками. У Роана хорошие шансы на то, что выпадет больше. Очень хорошие.

В толпе снова воцаряется тишина, когда Роан бросает, и оптимизм проникает в меня.

"Змеиные глаза!" Мое тело сотрясается, словно меня ударили. Другой боец бьет себя в грудь и ревет, а затем поднимает кулак в воздух. Девушка с ринга позволяет ему осмотреть поднос с оружием, и я задыхаюсь, пока он выбирает. Он поднимает топор над головой, и тошнота подкатывает к горлу.

Я вспоминаю тело жертвы убийства, совершенного несколько лет назад. Убитый топором, его тело было сломано так, как я никогда раньше не видела. В отличие от ножевого ранения, топор дробит кости, проникая сквозь кожу и мышцы, раскалывая человеческое тело, как деревянный брусок.

Я пытаюсь сосредоточиться на Роане, живом и невредимом… пока что.

Он слегка подпрыгивает на носках, его черные джинсы низко сидят на бедрах, и он перекатывает плечи вверх-вниз. Его задняя часть выглядит особенно призрачно под ярким светом, направленным на сцену.

"По углам до гонга". Диктор указывает на противоположные углы, дожидается, пока каждый боец займет свой, а затем уходит со сцены, когда клетка опускается.

Звук тяжелого металла опускается в желудок, когда я понимаю, что они поднимают не клетку, а кого-то мертвого. Раздается звонок, и воздух вырывается из моих легких. Оба мужчины медленно идут к центру. У Горы большие глаза, он облизывает губы, как животное, слюнявящееся при виде добычи.

Они кружат друг вокруг друга, ни один из них не делает ни шагу, а толпа требует действий. Гора с ревом делает выпад, широко размахивая топором. Роан едва успевает уклониться от его атаки. Когда противник оказывается рядом с ним, он поворачивается и наносит удар прикладом топора между лопаток Роана.

Роан летит на землю. В отличие от боксерского ринга, сцена жесткая и неумолимая. У меня сердце замирает, когда я вижу его лицом вниз, но он быстро поднимается на ноги, разминая плечи.

В следующий раз, когда мужчина замахивается, Роан хватает деревянную ручку и использует рычаг для нанесения сильных ударов в пах. Колени мужчины подгибаются, но он не падает, а с силой ударяет по топору, который они оба держат в руках, и, пошатываясь, отбрасывает Роана назад.

Я пытаюсь закричать, чтобы предупредить его, но его затылок врезается в металлическую клетку еще до того, как слова успевают покинуть мой рот. Его