Смертельный сон - Аннабель Чейз

— Сколько? — спросила я.

— Бесконечно, насколько я могу судить. Они служат пересечением всех реальностей.

— Всех, — повторила я, несколько ошеломленно.

— Я так полагаю. Как вы можете себе представить, в это довольно трудно поверить.

Я покачала головой.

— Этого не может быть. На перекрестке встречаются две реальности. — я подняла два пальца.

— Обычно, да. Фэрхейвен, похоже, уникален в этом отношении.

Я почувствовала, как у меня повышается кровяное давление.

— И здесь нет никакого приграничного божества?

Кейн приподнял бровь.

— Бога или богини перекрестка. Они охраняют пороги, ворота, проходы. Все, где есть граница, которую можно пересечь.

Он бросил на меня непонимающий взгляд.

— Энодий? Геката? Янус? Какое-то из этих имен тебе знакомо?

— Ты, кажется, знаешь об этом больше.

Я проигнорировала его замечание.

— Можно подумать, такой мощный перекресток не нуждается в присутствии присматривающего божества.

— Возможно, вы не заметили, но в наши дни божеств, похоже, не хватает.

Я в этом была осведомлена лучше него.

— В книгах, которые я читала в библиотеке, об этом не упоминалось.

— Вас это удивляет?

Не совсем. Книги, написанные людьми, были прискорбно неточны в отношении информации, которую содержали, не говоря уже о всех сведениях, которые отсутствовали.

Я покачала головой.

— Серьезно не могу поверить, что его никто не охраняет.

— С какой целью?

— Убивать любого, кто приблизится.

— Это кажется довольно суровым наказанием для иммигрантов, — сказал Кейн.

Справедливое замечание.

— Почему раньше не сказали об этом? Вели себя так, словно это несущественно. — Но это не так. Это объясняло, почему Фэрхейвен притягивал к себе все сверхъестественное. Водопад, вероятно, действовал как проводник, поглощая сверхъестественную энергию, генерируемую множеством врат, и распространяя ее по окрестностям, включая Нетронутые Акры и Фэрхейвен.

— Я не был уверен, могу ли вам доверять, — сказал Кейн.

Я расхохоталась.

— Доверять мне? Я единственная, кто пытается спасти жизнь невинной девушки.

Он бросил на меня оценивающий взгляд.

— Для женщины, пытающейся жить в уединении, вы казались чересчур озабочены судьбой какого-то случайного человека, которого никогда не встречали.

— Мне не обязательно с ней встречаться, что понять, что она не заслуживает такой ужасной смерти.

— Значит, вы верите, что люди по своей сути хорошие.

— Этого я не говорила. — по правде говоря, именно их ночные кошмары убедили меня, что они заслуживают лучшего. Ощутимый страх. Безжалостный способ мучить себя. Люди строже к себе чем любой бог. — Расскажите мне больше о перекрестке.

— Что вы хотите знать?

Я махнула ракой на пустое место.

— Так вы сюда попали? Прошли через ворота из какого-то из кругов ада.

— Более или менее.

Сказочно. Похоже кладбища по соседству мне недостаточно, нужен еще и ад.

— Перекресток отмечен этими символами. Как только вы их узнаете, то будете легко находить. — он постучал по стволу дуба слева.

Я всмотрелась в дизайн и сразу же узнала норвежский символ Иггдрасиль, Древа жизни. Для человеческого глаза дизайн выглядел как обычная художественная резьба в виде дерева на другом дереве. Однако, для тех, кто в курсе, Иггдрасиль олицетворял гораздо большее — дерево, связанное с реальностями вселенной. Согласно норвежский легендам, всего существовало девять миров. Похоже, норвежцы сильно недооценили вселенную.

— Как часто вы ходите домой? — спросила я.

— Теперь это мой дом, — ответил он отрывистым тоном.

— И почему же? Что такого замечательного в Фэрхейвене, что вы готовы отказаться от своей родины?

— Мне нравятся времена года. В аду всего один сезон. И это быстро утомляет.

— Похоже на "Смерть берет выходной"? Проводите лето в смертном мире также, как бароны-разбойники проводили лето в Ньюпорте?

Кейн посмотрел на меня свысока.

— У вас странный склад ума, Лорелея Клей.

Слишком длительный период, проведенный с призраками, так влияет на личность.

— Поэтому вы связались с гильдией убийц?

Закрыв глаза, он вздохнул.

— Опять это?

— Это кажется странным занятием. Почему бы не потренировать футбольную команду или руководить родительским комитетом?

— Я произвожу впечатление человека, который бы сделал что-то из перечисленного?

— Возможно, не в этом наряде, но в подходящей одежде…

Он посмотрел на себя.

— Что не так с моим нарядом? Он достаточно повседневный.

— Это отвлекает, — выпалила я. — Я имела в виду, людей. Все такое черное.

Кейн печально покачал головой.

— Я начинаю понимать, почему вы предпочитаете держаться особняком.

— Кто бы говорил!

— Я не замыкаюсь в себе. На самом деле, я очень общительный. Спросите любого в клубе.

— Но это притворство, — отрезала я. — Скажите правду. Мне все равно сколькими горячими вампирами вы себя окружаете. Вы бы предпочли побыть в одиночестве.

Кейн вздрогнул.

— Нет ничего плохого в том, чтобы наслаждаться приятной компанией. Вам стоит как-нибудь попробовать.

— У меня есть вся компания, которая мне нужна, — сказала я, подумав о бабуле Пратт и Рэе. В моем доме и так уже больше народу, чем предполагалось. Я уехала из Лондона, чтобы жить в одиночестве, а мне уже ужалось приютить двух бездомных. Мне следовало заставить их перейти на ту сторону с другими духами. Тогда я бы сейчас стояла в собственной гостиной в наушниках с валиком для краски в одной руке и пивом в другой.

— Я могу поставить здесь охраны, чтобы выследить, не пересекают ли границу какие-нибудь монстры, — предложил Кейн. — Мне следовало сделать это раньше. Не понимал, насколько ужасной может стать ситуация. Сверхъестественный фракции преуспевали множество лет. Я считал, что нет необходимости чинить то, что не сломано.

Я подумала о бедном Артуре.

— Не уверена, что стая "Наконечники стрел" с тобой согласится. — мне пришла в голову неприятная мысль. — Вы упомянули вчера, что Эшли могла случайно пройти здесь, спасаясь от гвибера. Что, если вы правы? Что, если она забрела в мир, подобный вашему?

Выражение его лица стало мрачным.

— Тогда, боюсь,