Агент пси-класса - Селина Катрин

поплутав между загонами, Брайт отыскал деревянную крышку, за которой каменная лестница вела в непроглядную черноту. Однако стоило сделать несколько шагов вниз, как по стенам включились яркие диодные огни, загудел где-то вдалеке генератор электричества, а метрах в двадцати показалась самая современная металлическая дверь со сканером для отпечатка пальцев. Я хотела спросить, как мы будем преодолевать это препятствие, когда Редж вытащил из кармана пластмассовую карточку с приклеенной прозрачной лентой, сунул под красный сканирующий луч и принялся крутить в разные стороны, подбирая правильный угол для считывания поверхности.

Прочная тяжёлая дверь щёлкнула замком и открылась вовнутрь. Я потрясённо перевела взгляд с тёмного нутра на Реджа и обратно.

– Но как?! – Слов не хватало, чтобы выразить всё, что я думаю. – Откуда у тебя подходящий отпечаток?

Редж внезапно хитро усмехнулся, блеснув глазами.

– ГАЛА-Ночь помнишь?

Я мгновенно прокрутила в памяти все события грандиозного мероприятия. Яркой вспышкой встала сцена, где Брайт флиртовал с пиксиянками… Точнее, я думала, что он флиртует.

– Ты дал потрогать спицу для волос Императрице Пикса… Ты специально к ней подходил, – пробормотала я, сражённая безумной догадкой. Мужчина довольно кивнул, а я перебила саму себя: – Но как ты понял, что её отпечатки сработают? И вообще понадобятся?

Редж вздохнул.

– Я не знал наверняка, но догадывался. Пикси – единственная раса на территории Федерации с тремя парами рук, и они буквально помешаны на своих конечностях. Это помешательство даже в религию просочилось: согласно древним сказаниям Мира, прародительница расы, Многорукая Богиня, одарила самых старательных дочерей особыми знаниями и шестью руками, чтобы они могли одновременно достигать высот в искусствах, ремеслах и науке. В прошлом я потратил много времени на изучение традиций Пикса. Помножить легенды о Многорукой Богине на централизованную власть и характер Императрицы – я поставил на то, что её отпечатки откроют самые надёжные двери.

– Ты уверен, что на пост охраны информация о появлении особо влиятельного лица не передастся? – начала я и одёрнула саму себя: – Конечно не передастся. Там стадо вольтов, техника не работает. Даже освещение и то сделали как в докосмической эпохе.

– Наше проникновение отразится только в журнале доступов на главном компьютере лаборатории, но мы же его подчистим.

Редж весело подмигнул.

– Понятно, – поражённо ответила я… Гроссмейстер провернул комбинацию буквально на моих глазах, а я и не догадывалась.

– Пойдём?

Насколько охватывал взгляд, помещение было заставлено стальными столами, заваленными пузырьками и пробирками, грани стеклянных колб мерцали от флуоресцентных ламп. Воздух в подземном помещении был пропитан запахом стерильности и нотками химических соединений. Сквозь жужжание вентиляционных систем слышалась характерная мелодия включающихся компьютеров. Здесь работают несколько десятков сотрудников.

Редж повторно воспользовался пластиковой карточкой с переведённым отпечатком пальца, чтобы разблокировать ближайший компьютер, а я пошла вдоль многочисленных шкафов с блокнотами и бумагами. В подземной лаборатории не было голокамер – очевидно, пикси экономили на электричестве – и это играло нам на руку.

Было крайне любопытно, почему же эти вольты так нужны шестирукой расе. Зачем такая секретность? Что уникального в стаде пускай и электрических, но всё же альпак?

На первой попавшейся полке лежали сельскохозяйственные дневники: количество голов в стаде и беременных самок отдельно, приплод, наблюдения по питанию вольтов, а также календари температур и общих погодных условий. В шкафу правее я нашла заключения о том, что вольты вынашивают от двух до четырёх жеребят и способны за жизнь дать до шести потомств. Чем дальше я шла вдоль линии стеллажей, тем интереснее попадались заметки. Похоже, пикси вначале всё записывали на бумажные носители, а уже самое ценное переносили в компьютеры, экономя электричество.

Через ещё два шкафа обнаружились записи, непосредственно относящиеся к лаборатории.

«К сожалению, после забора стволовых клеток жизнь вольта сокращается в несколько раз. Они очень свободолюбивые животные, и их организмы не терпят никаких вмешательств извне. При правильном уходе за вольтами можно добиться, чтобы случился ещё один приплод, но это всё. С точки зрения голов в популяции, я бы рекомендовал брать стволовые клетки только от особей, которые уже дали несколько приплодов, или от тех, чьи генетические характеристики критически не важны для диверсификации и улучшения популяции…»

Наблюдения были подписаны неким А. В. с должностью «популяционный куратор».

В другом же, рядом, красной ручкой агрессивными колкими буквами Е. Л. «ведущий научный исследователь» размашисто накарябала:

«Стволовые клетки вольтов старше двух лет категорически не подходят для синтеза нейрофертилина! Я говорила это много раз! Вначале вы даёте повару стухшие продукты, а потом удивляетесь, что обед получился невкусным. Где логика?! Мои лаборанты не виноваты в результатах последнего эксперимента. Дадите свежий материал – будет качественный нейрофертилин. И условия пребывания тоже оставляют желать лучшего. Мне надоело днями напролёт нюхать горелое масло. Неужели нельзя провести нормальный свет, а не как в пещерном веке?!»

Дальше шли многочисленные жалобы явно стервозной Е. Л.

В одном из блокнотов я нашла совсем уж загадочную приписку от младшего аналитика:

«Качественно синтезированный нейрофертилин блокирует Энигма-ген ровно на трое суток, что даёт возможность произойти правильному зачатию, надо лишь корректно рассчитать день овуляции».

У нас не было часов, поэтому я пересматривала блокноты за блокнотами, стараясь понять, что к чему, пока не заломило спину. Решила размяться, мазнула взглядом по крайне хмурому и сосредоточенному Реджу. Тот как раз поднимался из-за стола.

– Ты понял, что такое нейрофертилин? – спросила я на автомате. За этим же приходили.

– Да. – Он кивнул и выключил компьютер. – Надо уходить отсюда.

Я принялась собирать блокноты и расставлять в том порядке, в каком они стояли до меня.

– Я поняла, что из стволовых клеток вольтов делают вещество, которое очень нужно пикси, но не поняла зачем.

– Потому что это генетический супрессор, – коротко ответил Редж, оглядывая помещения и поправляя предметы так, как будто их никто не трогал. – Виктория, поспеши, я чувствую запахи и слышу голоса. Скоро сюда придёт утренняя смена.

Ох, с таким обонянием и слухом у меня теперь язык не повернётся назвать его человеком…

Я торопливо запихнула пачку бумаг в шкаф, и мы рванули к выходу. Редж закрыл за нами тяжёлую металлическую дверь, заблокировав всё тем же отпечатком пальца, и мы спрятались за огромным корытом через два загона от входа в лабораторию. Убежать дальше не успели. Редж молча схватил меня за запястье и надавил, притягивая к земле. Ещё через пару секунд из здания, которое я изначально принимала за основное, вышли сразу двое шумно ругающихся пикси – мужчина и женщина. Или, точнее, шестирукая женщина в белом халате со шприц-пистолетом возмущалась и кричала, а мужчина в испачканном землёй фартуке стоял, поджав губы,