Странник... мой? - Юлия Резник

Копался Архип долго. Наконец, зашел в дом, сжимая в одной руке чемодан, а в другой – охапку дров. Сгрузил это дело прямо на пол, чтобы меня обнять. Коснулся носом сначала моей макушки, потом радостно заагукавшего при виде отца сына.

– Салют! Мы волновались вообще-то, – отчитала отца Зойка. Архип отстранился, кивнул, потрепав и ее по плечу для порядка.

– Дорога сложная была. А связи ни черта не было.

– Как съездил? – спросила я.

– Нормально. Скучал.

– Голодный?

– Угу. Иди грей…

– Ваню подержишь?

Архип на секунду лишь замер.

– Ага, – улыбнулся. – Только в душ схожу.

В итоге, пока Сильвестров мылся, я накрыла на стол, усадив Ваньку в ходунки. Мы только-только начали их тестировать, но умничка-сын освоился очень быстро.

– Ничего себе. Вот это скорость, – прокомментировал увиденное Архип. Думала, не подойдет, но он присел на корточки и взял Ваньку на руки. Тот внимательно посмотрел на отца и улыбнулся во весь свой беззубый рот. Сильвестров криво усмехнулся в ответ. Он долго привыкал к своему новому статусу, это правда. А еще, думаю, он очень переживал, как бы Ваньке не передалась его аутичность. Что его опасения были напрасными, стало понятно практически сразу.

– Он написал тебе в подарок картину, – сказала я, ставя на стол корзинку с хлебом.

– Серьезно? Прямо-таки написал?

– У него явно твое ощущение цвета. Вот посмотри… – я достала заботливо сохраненный рисунок – черные кривые мазки на белом, в которых, конечно же, было трудно что-либо угадать. Слишком маленьким еще был наш художник. Но Архип… Господи, он подверг картину сына тщательнейшему изучению. На столе остывала еда, а я не смела его прервать, сто раз пожалев, что не вручила ему это художество после ужина.

– Очень эмоционально, – наконец, заключил Сильвестров, в очередной раз целуя наследника в лобик.

– Вот и я так подумала! – закивала я, скрывая подкативший к горлу ком. Ванька вышел у нас не то чтобы запланированным. Просто один укол перестал действовать, а мне было лень ехать в город, чтобы сделать другой. Погода стояла чудная, и почему-то казалось, что вряд ли я залечу вот так сразу. А оно вон как вышло. По факту это был единственный раз, когда я подвела Архипа. Долго мучилась, не зная, как ему сказать. К тому моменту мы были женаты уже полтора года. И нам прекрасно жилось вдвоем. Точнее, втроем с Зойкой.

– А что это за краски, кстати?

– Специальные для детей. Они абсолютно безвредные. Их даже есть можно.

– Даже есть? М-м-м…

– Да что мы все о Ваньке! Расскажи, как съездил!

– А ты не видела? – хмыкнул Архип. – Я же выложил пост.

Да-да, и трафареты я видела. Но одно дело трафарет, и совсем другое – увидеть результат работы гениального творца. На этот раз отпечатанный на одном из домов в Барселоне.

– Видела, конечно. Но знаешь, я мечтаю посмотреть на…

– Что?

– Тебя, рисующего под покровом ночи.

– Мы будем сегодня есть? – прервала наш разговор Зойка, влетая в кухню.

– Конечно. Все уже готово. Где ты ходишь?

Я бросила на Архипа извиняющийся взгляд, забрала сына и, усадив в стульчик, выдала ему бублик.

– Эх. У нас такие разносолы на столе, а бедное дите давится сушкой, – прокомментировала Зойка, щекоча брата за ушком. Тот засмеялся.

– Ему пока больше по душе молочко, – усмехнулась я.

– Ну да, ну да. Классная работа, пап. Вообще огонь…

Архип замер. Кашлянул. Отложил вилку…

– Спасибо, – неловко потрепал Зойку по руке и… вдруг как-то весь обмяк. – А мне понравился твой боевой раскрас. Ну… На последнем фото.

Зойка решила завести блог, где постила туториалы по макияжу. Не сказать, что Архип оценил эту идею сразу. А теперь вот… Боевой раскрас. Учить его и учить делать женщинам комплименты! Но Зойка, кажется, прониклась. Даже глаза повлажнели.

– Круто, – просипела она, прячась за чашкой с компотом.

После ужина Архип отправился купать сына. А я прибралась и решила привести себя в порядок в ванной, примыкающей к мастер-спальне. Роды мало изменили мою фигуру, разве что грудь стала пышнее и соски чуть темнее. Вроде и недолго я возилась, но когда вышла, Сильвестров меня уже ждал, пристально изучая коробочек с пальчиковыми красками.

От его взгляда у меня в момент пересохло во рту. Никакого привыкания у меня к нему не возникло. Я реагировала на внимание мужа остро. Где-то даже болезненно…

– Ч-что?

– Сними полотенце и сядь, – распорядился Архип, похлопав рядом с собой по матрасу.

На дрожащих ногах я подошла ближе. Медленно осела на кровать. Подобрала ноги…

– Откинься на локти. – Сделала и это. – Ноги…

Расставила! И как зачарованная уставилась на его пальцы, ловко свинтившие крышечку с небольшой баночки. Прежде чем зачерпнуть красной краски, Архип принюхался.

– Господи, – прошептала я, прикрывая лицо предплечьем и одновременно с тем чувствуя, как моего соска касается прохладная субстанция. Грудь закололо от внезапного прилива молока. Я всхлипнула, закусывая губу и откидывая голову… Краска легла на второй сосок. Следом Архип прочертил линию вниз по животу. И щедро извозил в краске губы и клитор.

– Мне нравится эта штука… – задумчиво протянул он. – Ты хотела увидеть мою работу? Смотри… Все для тебя. Это… никто другой не увидит.

С хриплым смешком он стащил меня с кровати и поставил перед зеркалом.

– Что скажешь?

– Лучше ты скажи, – просипела я, дрожа от желания.

– Ну-у-у, думаю, теперь это мой любимый шедевр, – хрипло заметил Архип, потираясь о мою задницу выдающимся стояком.

– А как же мой портрет?

Взгляд скользнул к висящему на стене полотну – тому самому, что Архип рисовал в нашу первую вылазку в горы и потом, когда мы чуть было не расстались.

– Он второй. После этого.

Сильвестров сжал мои покрытые ярко-красной краской соски. Молоко брызнуло. Он резко повернул меня к себе, слизывая потеки вместе с краской.

– Боже, Архип…

– Скучал сильно, – рыкнул он.

– Конечно. Ни в чем себе не отказывай. Я люблю тебя… Я тоже истосковалась.

Архип отстранился, метнулся взглядом по моему лицу. Пошевелил губами, будто примеряя к себе те самые слова…

–