Ловушка для джентльмена - Виктория Александер

Нет ничего более очаровательного, чем влюбленный мужчина. Разумеется, если это богатый влюбленный мужчина.

Колетт де Шабо

— Отсюда можно увидеть большую часть поместья. — Сидя в седле, Маркус внимательно оглядывал пейзаж, который мог описать даже с закрытыми глазами. Этот подъем в дальнем конце поместья нельзя было назвать настоящей горой, но он вполне его устраивал; это было одно из его самых любимых мест с тех пор, как он научился держаться в седле.

— Замечательный вид, — сказала Гвен, проследив за взглядом мужа.

Маркус посмотрел на нее и попытался скрыть улыбку.

Гвен сидела на лошади довольно уверенно, а ведь всего лишь пять дней тому назад, когда они приехали в Холкрофт-Холл, она казалась очень неловкой наездницей. Конечно, это было понятно: прошло несколько лет с тех пор, как она регулярно ездила верхом. Но сейчас эта женщина уже сидела в седле вполне естественно и быстро превращалась в превосходную наездницу. Гвен твердо решила овладеть искусством верховой езды.

После приезда они с Маркусом каждое утро совершали верховые прогулки, а во второй половине дня она отправлялась на прогулку одна. Поначалу он, естественно, беспокоился, но Гвен наотрез отказалась от сопровождения, сказала, что грум будет ей только мешать, и заявила, что имение — ее дом, поэтому здесь с ней ничего не случится. Маркус же не мог постоянно ее сопровождать — в поместье было множество хозяйственных дел, требовавших его внимания. Но все же он решил, что непременно отправится ее искать, если она когда-нибудь задержится и не вернется с прогулки вовремя.

— Мне здесь очень нравится, — сказал он, все еще глядя вдаль. — Вон там — дорога, ведущая в городок, а за этим поворотом находится домик, который я намерен купить. Вдали можно рассмотреть озеро, но на самом деле это скорее пруд. Когда-то я часами просиживал под тем деревом и смотрел на воду. — Маркус улыбнулся. — В детстве я целыми днями играл вон там, — он повернулся в седле, — у северной стороны дома. Я устраивал битвы игрушечных солдатиков. Да, я командовал замечательными армиями.

Она подняла бровь.

— И всегда побеждали?

Он сделал вид, что удивлен.

— Просто поверить не могу, что вы задали такой вопрос. Разумеется, всегда. Иначе просто быть не могло. Я ведь состоял на службе его величества. — Маркус усмехнулся. — Правда, следует заметить, что ростом я намного превосходил всех придворных.

— Отсюда и дом хорошо виден, — сказала Гвен.

— Удивляюсь, что вы не нашли это местодо сих пор, — проговорил он с усмешкой. — Ведь вы столько времени разъезжали верхом.

Она бросила на него укоризненный взгляд.

— Когда человек изо всех сил пытается усидеть в седле, многие подробности пейзажа пропускаешь.

Граф весело рассмеялся — так он смеялся лишь в детстве.

Маркус прекрасно понимал: Гвен совершенно не нуждалась в опеке. Она была самостоятельной и независимой женщиной, но именно эти ее качества ему больше всего нравились — он понял это только сейчас.

Впрочем, он понял и еще кое-что… Теперь ему стало ясно: Реджи прав и его страхи совершенно беспочвенны, они порождены прежде всего его сомнениями в себе — сомнениями, которые слегка досаждали ему почти всю жизнь и о существовании которых он узнал только сейчас.

В последние дни он понял несколько важных вещей о самом себе. Это произошло среди ночи, когда Гвен лежала рядом. Конечно, у нее были собственные комнаты, но Маркус предпочитал, чтобы она находилась в его постели, и она, кажется, тоже это предпочитала. И вот он наконец-то осознал: его опасения насчет истинной привязанности к женщине, насчет любви — это всего лишь сомнения в самом себе, вернее, сомнения в том, что он достоин любви. Да, как ни странно, ему всегда казалось, что он не достоин любви, но почему — на этот вопрос Маркус затруднялся ответить.

Однако все это было до встречи с Гвен. Теперь же Маркус знал: в его жене есть все, что он искал в женщине. Да, он всегда мечтал именно о такой жене. Гвен была не только хороша собой, но также сообразительна и остроумна.

И, несмотря на независимость своего характера, она старалась делать все необходимое, чтобы стать именно такой супругой, какая была ему нужна, — шла ли речь о том, чтобы научиться изящно сидеть в седле или ответить очаровательной улыбкой на приветствие очередного визитера. Она успела познакомиться с арендаторами и многими обитателями городка и со всеми была неизменно приветлива и любезна. И местные жители, как ему казалось, уже приняли ее в свое сердце.

Как это сделал он.

Если же время от времени какая-то странная тень мелькала в ее глазах, и если он иногда замечал, что она смотрит на него с какой-то необъяснимой грустью, и если она временами погружалась в молчание, словно скрываясь за своей личной стеной, — ну что ж, он вряд ли мог упрекать ее за это. Он и сам провел большую часть жизни за такой стеной — холодный, насмешливый и надменный. Бесчувственный.