Теория снежного кома - Фэя Моран

Я положила свой телефон на зарядку, выдернув зарядное устройство Эйса из розетки. А потом повернулась к нему:

– Это угроза?

– Нет. Пока это только предупреждение.

– Мне абсолютно не интересны твои предупреждения. Делай, что хочешь. А я останусь в своём номере.

Эйс встал, кровать под ним едва слышно скрипнула, а затем медленно подошёл ко мне. Я делала вид, что меня не волнует то, что он становился всё ближе и ближе с каждым шагом.

– Ты надоела мне уже со своим упрямством, – шикнул он мне в ухо и сразу отодвинулся, как будто я была противна для того, чтобы стоять так близко ко мне. – И всё же, в кого ты такая? В маму? Или в папу?

Упоминание мамы меня задело, но я не подала вида.

– А ты в кого такой раздражающий? – спросила я.

– Считай, что это у нас семейное, – усмехнулся он. – Но у меня есть ещё много других достоинств. И ты как никто хорошо их знаешь.

– Мне уже это неинтересно. Я никогда не знала тебя настоящего. Узнала только в тот день.

Эйс помрачнел на секунду, но как будто быстро взял себя в руки и принял привычное для него выражение лица.

– В любом случае, оставаться в одном номере вдвоём – идея плохая, как для тебя, так и для меня. Ты ведь сама знаешь. Зачем тогда противишься? Дело ведь точно не просто в том, чтобы поиздеваться надо мной. Ты могла так рисковать только по одной причине – ради своих дурацких игр.

Я впала в ступор. Не знаю, настолько ли это заметно, как я решила в своей голове, но моё лицо определённо могло меня выдать.

Я прокашлялась:

– Ты, кажется, собирался покататься с Кенни?

Мудила опёрся о дверной косяк.

– И что? Ты думаешь, я оставлю тебя в моём номере одну? Чтобы ты что-то сделала с моими вещами к моему приходу в отместку? Не дождёшься, Лягушка.

В другом случае я бы занервничала от этих слов, но в этом… У меня был Рио.

Мне еле удалось сдержать ухмылку.

– Ты думаешь, я соглашусь выйти на улицу в этот долбаный холод? – скептически произнесла я, изображая человека, которому нарушили планы.

– А я разве спрашиваю тебя?

– Ты же не можешь вывести меня на улицу насильно.

– А если ты останешься, это явное подтверждение моей догадки.

Я скрестила руки на груди.

– Делать мне нечего – тратить время на то, чтобы испортить твои дурацкие вещи!

– Ну вот и отлично. Докажи это. Выйди со мной на улицу. Я слышал, Фел тоже там будет. И твой любимый дружок-педик, может, тоже.

– Сам ты педик!

– Это не я крашу волосы в розовый и постоянно трусь возле девочек. Наверное, вы и ноготки друг другу красите по вечерам и устраиваете пижамные вечеринки.

– Ладно, я выйду на улицу! Только если ты сейчас же заткнёшься.

Мудила кивнул:

– Идёт, Лягушка. Извини, больше не буду обижать твою подружку.

Я выругалась себе под нос, обматерив его всеми известными мне русскими ругательствами, а потом схватила свою куртку и последовала к двери.

Эйс вышел через пару минут, в новой бежевой толстовке и тёмных джинсах. С курткой и очками в руке.

– Только после дамы, – фальшиво-галантно махнул он рукой и я, нарочно надавив на его ногу, вышла из номера.

– Ой, извини.

В этот момент, когда я ожидала максимум словесных колкостей в ответ, Эйс неожиданно шлёпнул меня по заднице. Я настолько этого не ожидала, что подпрыгнула, испустив мышиный писк.

– Вот теперь извинения приняты, – издал смешок Мудила, а потом быстро исчез, не дав мне опомниться.

Я потёрла горящую ягодицу, злобно процедив:

– Ah ti suchara!

И пошла к лестнице.

В холле меня ожидала Фелисити. Уже в своей куртке, готовая выходить на улицу.

– Пойдём со мной смотреть на Эйса? – предложила она.

– Уверена, что тебе так это надо?

– Лана, пожалуйста…

Я вздохнула и согласилась. В любом случае, мне нечего было делать. Так я хоть остановлю её от безрассудств. Возможно.

Мы дошли до принадлежащего шале горнолыжного курорта минут за пять, если считать вместе с тем временем, пока мы пытались понять, как вообще туда добраться. В итоге девушка-администратор дала нам небольшую карту, по которой мы и ориентировались.

Всю дорогу Фелисити светила фонариком из своего телефона, освещая нам путь. А я возненавидела её увлечение Эйсом, из-за которого мне приходится переться через эти чёртовы сугробы в невероятный холод и в темноте. А если на нас сейчас выйдут голодные волки? Точно знаю, что дам им погрызть Фелисити, а сама быстро слиняю.

Саманта, Шейн и Джордан с Кенни тоже были здесь, как и несколько других постояльцев, которые катались по снежным склонам с весёлыми воплями.

– О, вы вовремя, – усмехнулся Шейн. – Наблюдайте за великолепным шоу.

Я проследила за его взглядом и поняла, что Эйс уже вовсю катается. Те самые тройняшки, которые тоже здесь оказались, даже не скрывали своего восторга от него. Они то и дело пищали, как истеричные фанатки на концерте у поп-звезды.

Трассы освещались светом из прожекторов, разрезающих густой, морозный воздух.

Я, завернувшись в свою тёплую куртку, стояла рядом с Фелисити, зябко переминаясь с ноги на ногу, пока она следила за происходящим, раскрыв рот в восхищении. В руках у ребят дымились бумажные стаканчики с горячим шоколадом. Все взгляды были прикованы только к одному человеку.

Мудила, как всегда, выпендривался.

Он словно родился со сноубордом под ногами. Сначала он просто мчался вниз, набирая скорость, а потом… началось. Эйс взлетал в воздух, совершая головокружительные сальто и вращения. Его движения были плавными и чёткими, словно он танцевал с гравитацией. Он хватался за доску руками, выписывал замысловатые дуги, казалось, бросая вызов законам физики. Раз за разом он вытворял что-то новое, а потом приземлялся, как ни в чём не бывало, и летел дальше, оставляя за собой лишь клубы снежной пыли.

Я закатила глаза. Выпендрёжник. Надо же так стараться привлечь к себе внимание!

А народ, как загипнотизированный, следил за каждым его движением. Вокруг слышались восхищённые вздохи и даже целые аплодисменты. Тройняшки хихикали и перешёптывались, обсуждая его. Мне даже послышалось слово «секси» в их речи. Меня от этого чуть не вывернуло наизнанку.

Он сделал какой-то выкрутас в воздухе, повернувшись спиной к склону, потом схватил доску рукой и снова перевернулся, уже лицом вперёд, и каким-то чудом приземлился, умудрившись проехать на краю доски пару метров, а потом выровнялся и поехал дальше как ни в чём не бывало. В