Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2 - Лина Калина

Правила были странными, непривычными, но я запоминала — не хотелось выглядеть глупо.

Когда всё было готово, рабыни повели к месту праздника. Мы пересекали холл — и вдруг передо мной возник Эйдглен, в чёрном одеянии с серебряной вышивкой. Наряд был торжественным, но явно боевым. На груди — знак дома, на пальцах — кольца, волосы аккуратно уложены.

Эйдглен жестом отпустил моих сопровождающих.

Я отступила на шаг.

Воздух между нами дрогнул, и вокруг вспыхнула сияющая паутина — знак того, что защита Лаэлии не спит.

Глава 51

Наверное, Эйдглен тоже был приглашён на праздник. Как наследник доминиона Тир'эллон, он имел право на присутствие — даже несмотря на то, кем стал. Возможно, он прибыл вместе с Лирафей. Я не знала. Но не ожидала встретить его здесь. Так скоро. Так близко.

— Я не причиню вреда, — поморщился Эйдглен. — Не за этим пришёл.

Он помедлил, будто борясь с самим собой, а потом продолжил:

— Не буду просить прощения. Я признал твою силу. Считай, это и есть моя благодарность. Не жди большего.

Я вскинула голову и холодно бросила:

— Учту. В конце концов, коллекционировать можно не только фамильяров.

— Слова Лирафей. И, возможно... это так. — Эйдглен снова взглянул на меня — коротко, как на равную, но не без вызова. — По иронии, самый редкий экземпляр теперь принадлежит тебе. Ну что ж... — Он медленно выдохнул. — Похоже, в этой партии ты оказалась удачливее.

Дроу протянул руку к пустому пространству перед собой — и воздух дрогнул. Будто из тени возник узкий лист. Полупрозрачный, исписанный мерцающими древними рунами, он светился мягким серебряным светом.

— Возьми, — тихо сказал Эйдглен.

Я не двинулась. Только смотрела на лист, будто он мог в любой момент обернуться ловушкой.

— Что это? — голос прозвучал резче, чем я ожидала.

— Руны. Чтобы разорвать связь между тобой и шелкопрядом. Он не должен быть игрушкой чужой воли.

Секунду я колебалась. А потом всё же протянула руку. Лист исчез в воздухе, как только мои пальцы коснулись его края — словно был соткан из пепла и света. Только слабое тепло успело скользнуть по коже, оставляя ощущение, будто что-то важное теперь хранится внутри.

Я не поблагодарила.

Эйдглен молчал. Но затем, прищурился и вдруг усмехнулся, почти по-звериному:

— Можешь больше не бояться меня. Я не глупец. — В его голосе зазвенел холод: — Я не подниму руку на ту, кого коснулась Лаос. Даже если жажду. Даже если ненавижу. Таков закон моего доминиона.

Он сделал паузу.

— И всё же я запомню вкус этой ненависти. Иногда он слаще победы.

Он жестом указал путь и не проронил ни слова, пока я шла вперёд, ощущая его взгляд за спиной. Я не обернулась и входила одна.

Вместо привычного зала — открытое пространство, без крыши, под небом. Луна нависала над этим местом, пугающе близкая и яркая, словно всевидящее око жрицы следило за каждым моим шагом.

Вместо стен — стройные колонны из тёмного мрамора, исчезающие в глубине, будто сам зал не знал конца. Цветущие лозы обвивали мраморные стволы, источая тонкий, горьковато-сладкий аромат. Свет струился по ним, как паутина — едва уловимыми нитями.

Под ногами простирался зеркальный пол, и небо, отражённое в нём, казалось ещё ближе.

Одна из жриц Лаос громко объявила моё имя, добавив: я — истинная Элкатара.

Я шагала по коридору из взглядов.

Слева — дроу-женщины в серебряных масках и тканях, струящихся, как тени. Жрицы Лаос. Те, кто плетёт судьбы так же легко, как узоры на паутине.

Справа — воины их рода. Мужчины в одеждах боевых домов, с кольцами силы и магическими метками. Их взгляды прожигали кожу.

Впереди возвышался трон. Высеченный из цельного чёрного камня, с прожилками сверкающего мрамора, он напоминал молнии, застывшие в магме.

На нём восседала мать Элкатара. Она оставалась неподвижной, будто все эти церемонии были для неё лишь рутиной, а не моментом признания истинной.

Лицо частично скрывала изящная серебряная полумаска, но даже сквозь неё я чувствовала: она видит всё. Меня — насквозь.

Я остановилась там, где велел этикет, и выполнила реверанс — без лишней покорности, но безупречно точно.

— Финетта Андертон, — произнесла мать Элкатара. — Истинная, связанная с магистром Алеан'этт.

Пауза.

— Поднимись.

Я выпрямилась.

Жрицы не шелохнулись. Лишь ветер, скользнув между колонн, заставил дрожать тонкие ленты на их одеждах.

— Ты привлекла к себе взгляд Лаос, — сказала она без обвинения. Но каждое слово звенело, как упрёк. — Не многие из людей могут пережить прикосновение богини.

Я сжала ладони за спиной.

— Правда ли, что она подарила тебе фамильяра, дитя?

Сердце дрогнуло — будто хотело вырваться из груди.

— Да, — прошептала я, и в тот же миг Лаэлия отозвалась: лиловый дым обвил меня, как защитный кокон.

Среди жриц пронёсся едва различимый шелест.

Мать Элкатара приблизилась. Медленно, как хищница, уверенная, что жертва не убежит.

В горле пересохло. Я не позволила себе отступить — только пальцы за спиной вцепились друг в друга так сильно, что ногти впились в кожу.

— Вот как? — её голос звучал мягко, почти ласково. Но в нём звенела угроза. — Дар Лаос принёс тебе силу… и врагов.

Я не отвела взгляда, но внутри будто треснул лёд — под тонкой оболочкой спокойствия хлестнул страх.

Она остановилась совсем близко. Была выше ростом. Тонкая, как клинок.

— У каждого дома — своя паутина. У каждого рода — свой долг.

Мать Элкатара взглянула мне прямо в глаза:

— И хотя Лаос возложила на тебя покров, ни один долг не делает нас равными.

Пауза. Холодная, точная. Без крика. Без угроз. Только безупречная иерархия.

— Но сегодня бал. — Она сделала шаг назад и чуть склонила голову. — Танцуй, истинная моего сына. Наслаждайся этим вечером… пока ты всё ещё желанна в этом зале.

Глава 52

Уголки губ матери Элкатара чуть заметно дрогнули. Она вернулась к трону.

И только тогда я поняла: меня признали — но не приняли. Для неё, Первой Жрицы Доминиона, я навсегда останусь всего лишь человечкой.

Она взмахнула рукой — и зазвучали флейты.

Мелодия лилась, словно жидкое серебро, скользила по сводам, вплеталась в свет.

Я вздрогнула, когда моего локтя коснулись, и обернулась.

Элкатар мягко улыбнулся. Его рука скользнула выше локтя, и по телу медленно прокатилась сладкая волна тепла.

Но, взглянув на его наряд, я замерла. Обсидиановая