Искупление - Джулия Сайкс

Мое сердце воспаряет, а глаза щиплет от нахлынувших эмоций, которые, боюсь, я узнаю.

Еще слишком рано говорить об этом, но я чувствую, как это растет во мне с каждым днем с тех пор, как он упал на колени и сказал, что не может жить без меня.

Было бы так легко снова полюбить Дэйна.

Думаю, я уже знаю.

Но сначала мне нужно утвердить свою независимость. Мне нужно вернуться домой и начать новую жизнь для себя, ту, которую я разделю с ним.

— Все, чего я хочу, — это открыть собственную галерею в Чарльстоне, — говорю я вместо этого. — Мне не нужны Лондон или Нью-Йорк. Я просто хочу быть дома.

Я хочу пустить корни, почувствовать домашнюю безопасность, которой я никогда не испытывала в доме, где выросла.

Я думаю, у меня может быть это с Дэйном. Мы можем жить в одном доме. Первом, который кто-либо из нас когда-либо по-настоящему знал.

Он накручивает мой фиолетовый локон на палец. — Домой, — соглашается он. — Мы едем домой. У тебя будет своя галерея, Эбигейл.

— Это всего лишь ссуда, — твердо говорю я. — Я верну тебе деньги.

Он качает головой. — Что принадлежит мне, то принадлежит и тебе.

Я вздергиваю подбородок. — У меня сейчас нет денег, чтобы предложить тебе, но то же самое касается и тебя. Всем, что я заработаю, я поделюсь с тобой. Мы равны, Дэйн.

Он обхватывает мой затылок, притягивая меня ближе. — Нет, это не так. Ты намного больше, чем я когда-либо мог быть.

Он прижимается своими губами к моим, поглощая мой тихий вздох. Он боготворит меня своим ртом, своим языком, своими зубами. Я принадлежу ему, но я никогда не чувствовала себя более свободной, чем в этот момент. Наделенной силой. Желанной.

Я целую его в ответ, соответствуя его интенсивности, и молча клянусь ему в ответной любви.

Мы в бешенстве перемещаемся в спальню, срывая друг с друга одежду. К тому времени, как он швыряет меня на кровать, я обнажена. Он смотрит на меня с волчьей ухмылкой и снимает джинсы.

Он возвышается надо мной, совершенно обнаженный и великолепный, как бог. Его мощное тело намного сильнее, чем мое когда-либо будет.

Но у меня есть своя, более мягкая власть над ним.

Я протягиваю руку, приглашая его присоединиться ко мне на кровати. Он хватает ее и целует мою ладонь.

— Минутку, любимая.

Он отходит, и я ною: — Ты нужен мне, Дэйн.

Он ухмыляется мне, роясь в своей спортивной сумке. — Такая нетерпеливая. Скоро ты получишь мой член в свою тугую пизду. Сначала я хочу поиграть с тобой.

Когда он возвращается к кровати, в руках у него длинный моток веревки. Предвкушение удовольствия пробегает по мне легкой дрожью.

Мне нравится, когда он связывает меня так, что я не в силах сопротивляться ему.

Но сегодня я жажду чего-нибудь послаще, чего-нибудь более чувственного.

— Я не хочу с тобой драться, — признаюсь я. — Я просто хочу, чтобы мы были вместе.

Он целует меня в лоб. — Я чувствую то же самое, голубка.

— Тогда зачем тебе веревка? — спросиа я.

— Потому что, хотя ты и не собираешься сопротивляться, я все еще контролирую ситуацию. И я хочу связать тебя.

Я выдыхаю, но на самом деле не раздражаюсь. — Такой эгоистичный, — поддразниваю я.

— Не волнуйся. Я все равно заставлю тебя кончить так сильно, что ты заплачешь от благодарности. Я всегда буду заботиться о тебе.

Я удовлетворенно хмыкаю. — Я знаю. Я доверяю тебе.

Он забирается ко мне на кровать королевских размеров и, схватив меня за талию, тянет к центру матраса.

— На колени, — приказывает он.

Я легко подчиняюсь. У меня нет желания бросать ему вызов сегодня. Я просто хочу доставить ему удовольствие. И чтобы мне поклонялись в ответ.

— Заведи руки за голову и держи их там.

Когда я принимаю желаемую позу, он устраивается позади меня. Его бедра по обе стороны от моих, а широкая грудь прижимается к моей спине. Он прижимает свою большую ладонь к моей груди, призывая меня положиться на его силу.

Я таю в его объятиях со вздохом.

— Дыши со мной, — шепчет он, зарываясь носом в мои волосы и вдыхая мой аромат.

Пахнущий солью кедр обволакивает меня, и я еще больше расслабляюсь в его объятиях.

Наша грудь поднимается и опускается как единое целое, когда мы вместе делаем глубокие, ровные вдохи.

Мое сердцебиение под его рукой медленное и ровное. Интересно, совпадает ли его сердцебиение с моим.

Между нами расцветает чувство близости. Я много раз испытывала с ним плотское блаженство, но эта связь настолько сильна, что почти причиняет боль. Мое тело гудит для него, но я не трепещу от отчаянной похоти. Я могла бы просто оставаться с ним в этом мирном пространстве целую вечность.

Некоторое время мы дрейфуем, и мои глаза закрываются, а голова откидывается на его плечо. Он оставляет нежные поцелуи вдоль изгиба моего горла, согревая мое тело кипящим желанием.

Его широкая ладонь остается прижатой к моему сердцу. Другая его рука обмотана веревкой, и когда он проводит костяшками пальцев под моей грудью, слегка шершавая конопля возбуждает мою чувствительную кожу. Я остро ощущаю его присутствие, и мои нервы искрятся и танцуют везде, где веревка задевает меня.

Я отпускаю все затянувшееся напряжение в своем теле с тихим стоном и полностью отдаюсь ему.

— Хорошая девочка, — хвалит он. — Такая милая зверушка.

Веревка обвивается вокруг моей груди в медленном, чувственном объятии. Его руки не прерывают контакта с моей кожей, пока он связывает меня. Мы постоянно связаны, сливаясь друг с другом.

Мое сердце бьется для него.

Веревка обвивается вокруг моей груди, завязываясь замысловатым узлом, за которым я не могу толком уследить. Дэйн обращается со мной со спокойной уверенностью, и я просто отдаю всю себя, чтобы быть с ним.

Я не обязана драться. Я не обязана ничего говорить.

Все, что мне нужно делать, это оставаться там, где он меня расположил, и дышать вместе с ним, как он прикажет.

Но по мере того, как веревка затягивается все туже, моя грудь все больше сжимается. Я пытаюсь дышать в унисон с ним, но мои легкие не могут полностью расшириться под постоянным давлением веревочной сетки, которую он оплетает вокруг меня.

— Дэйн. — выдыхаю его имя и делаю глоток кислорода.

— Твое тело принадлежит мне, — произносит он нараспев, натягивая веревку чуть туже. — Твое дыхание принадлежит мне, — еще один рывок, еще один неглубокий