Я жду от вас ребёнка, босс! - Виктория Вишневская

Капец. А говорила, я у неё один-единственный. Только вчера вот.

Но, несмотря на это я готов сейчас обнять эту глупышку, но сдерживаюсь.

— То есть, отец — не я? — уточняю на всякий случай. Нужно точно знать.

— Нет, — машет головой. И тут же ногой топает. — Блин. Это что же получается… Тимур не придёт?

— Видимо, — всё же не сдерживаю улыбку. Хватаю со стола телефон, ключи от машины и подбираю со стула своё пальто. Кидаю несколько купюр на стол. И быстрее одеваюсь, кидая напоследок Лизе добрые слова (когда ещё такое было!): — Презент от меня. За честность. Купи себе вкусняшек.

Смотрю в недоумевающее лицо, и разворачиваюсь, уходя. Заезжаю в цветочный магазин, уточняю, где сейчас Ася. Всё ещё у врача. Только освободилась.

Поэтому лечу к ней.

И, твою мать, радуюсь как дурак!

Подъезжаю к больнице, возле которой уже стоит моя рыжая бестия. И я, без стеснения, выхожу из машины и иду к ней. Обвиваю свою любимку и поднимаю от земли, видя краснеющий носик, который сейчас дёргается. Ася шмыгает, и я по одним холодным рукам понимаю, что замёрзла.

Зато глаза карие, тёмные, отдающие теплом.

— Ты чего? — шею обвивает. Целует меня в нос. — Пьяный что ли?

— Нет, — сильнее к себе прижимаю. А потом вспоминаю, что мы теперь не вдвоём. И между нами хоть никого и нет, но я уже представляю это пузико, которое через несколько месяцев будет упираться мне в пресс. А пока ослабляю хватку.

— Просто рад до жути, что ты в моей жизни появилась, — говорю искренне, снова вспоминая случай с Лизой. Да я жизнь любить начал заново. — Готов отдать тебе на растерзание все свои машины.

— А сколько у тебя их, м-м-м? — двигает игриво бровями.

— Теперь пять.

— Ну, мне хватит на первое время, — хихикает. — Капец ты меня любишь, раз тако-о-ое мне разрешаешь.

— Даже готов предоставить ключи! — трусь об неё носом. Вот не могу рядом с ней. Порой таю как мальчишка. — Конечно, люблю, глупышка.

Целую её в губы, и, несмотря на прохожих, глазеющих в нашу сторону — кружу малышку в воздухе, наслаждаясь ею каждую секунду.

Эпилог

Спустя два месяца

— Тимур, — шепчу ему на ухо. — Я хочу сушёной рыбы. Полосатика. Полкило.

Любимый, в ответ на мой бред, обнимает меня за талию и прижимает к себе.

— Солнышко, где я тебе сейчас найду полосатика? — раздаётся нервный голос. — Может, тортика? День рождения всё же.

Я обиженно надуваю губки и не знаю, что сказать. Мы решили отпраздновать это дело на турбазе. И вряд ли они найдут мне здесь рыбку, особенно ту, которую я хочу.

— Не хочу тортика, — скрещиваю руки на груди и демонстративно вздёргиваю подбородок.

— Хм-м-м, — звучит над головой. Пока что терпеливо. За последнюю неделю это первая моя прихоть. Он замолкает, а потом внезапно выпаливает: — А ты сестре звонила?

Ах, точно! Сестра! Мы не общались с ней уже долгое время! Она… Как будто пропала с радаров. Даже не приехала из Дубая на мою свадьбу. И на день рождения тоже. Застряла там?

Блин, вот же Тимур!

Уже выучил меня за столько времени и прекрасно знает, как перебить мои хотелки!

— Сейчас позвоню, — достаю телефон и тут же набираю сестрёнку. Она до сих пор не знает, что я беременна. Я вообще рассказывать ей боюсь. Что она мне скажет? Я глупа, молода и беспечна?

Но надо. Тянуть больше нельзя. У меня уже вырисовался животик.

Звоню ей по видеосвязи и поправляю платье, чтобы оно не облегало мой животик.

Ева, на удивление, отвечает быстро. Вижу её личико в камере и радуюсь как маленький ребёнок.

И я, без всяких прелюдий, выпаливаю:

— Сеструш! Я беременна! И замуж вышла!

Моя улыбка чуть ли не до ушей. Я нервничаю, но не могу перестать радоваться. Я ещё такая смелая до жути стала. Это всё гормоны.

— Ого… — я вижу искреннее удивление в её карих глазах. Но только они странные какие-то. Не такие, как всегда? Что у неё там в Дубае произошло? С парнем поругалась?

Мы говорим ещё несколько минут, я пытаюсь выведать из неё хоть что-нибудь. Но она молчит как партизан. Обещает мне приехать, но не знает, когда.

Я снова добрею и готова отказаться от рыбки. Прощаюсь с ней, обрадованная тем, что она отреагировала нормально.

Но всё же она меня очень сильно беспокоит.

Ева не успевает выключиться, как я слышу мужской голос за её спиной. Незнакомый. Грозный такой. Чёрт, я надеюсь, моя сестра не попала в неприятности.

— Ты мне сейчас руку ногтями проткнёшь, — рычит на ухо Тимур. Пугаюсь, быстренько прихожу в себя и отпускаю руку мужчины. Увлеклась! Так перенервничала, что не заметила, как впилась ноготочками в пальцы мужа.

Ага-а! Мужа!

Фу, какой он у меня противный! Не надо было мне замуж выходить. Но что сделано, то сделано.

Мы по-тихому пошли в ЗАГС и расписались. Потом отпраздновали это в ресторане. Были только близкие. Кроме Евы, которая не отвечала на звонки, и его дочери. Ну, с Верой у нас проблемы. Я отказалась с ней как-либо пересекаться. Тимур принял мой выбор.

Поэтому мы уже как месяц муж и жена!

И порой я жалею об этом!

Потому что это тиран и деспот уж очень много меня контролирует. Не даёт мне нормально украсить наш дом! Хочу обвесить его розовыми облачками, чтобы когда родилась наша девочка, она увидела всю эту красоту. А Бахрамов запрещает. Говорит, твори фигню в доме, но не за его пределами.

Он до сих пор не смирился с розовым забором… И машиной.

И, кажется, их сейчас тайком перекрашивают, пока Тимур держит меня в своих сильных, тёплых и мощных руках.

— Бе, — показываю ему язык. — Жалко, что ли?

Быстро целую его в щёчку в извиняющемся жесте. И вырываюсь из его объятий. Бахрамов никак не препятствует, наоборот, сам отпускает.

— Пошёл искать тебе рыбу твою, дурацкую.

Вот чёрт! У меня самый лучший мужчина на свете!

— Я тебя обожаю!

И он меня тоже. Раз сейчас, в минус тридцать пойдёт искать для меня полосатика. Вдалеке от города. М-м-м. Пожалеть его что ли?

— Жду тебя, — отправляю ему воздушный поцелуй. Провожаю его и возвращаюсь к гостям. Вовремя. Успеваю заметить, как бабуля пытается выполнить твёрк. Но пока всё,