Парижский роман - Рут Райшл

* * *

– Вы больше никогда его не видели? – Странно, но Стелла почувствовала облегчение. Ее отец – если, конечно, этот Джанго действительно был ее отцом – исчез в тумане времени. Теперь она имела полное право забыть о нем.

– Молния не бьет дважды в одно место, да я и не хотел – боялся, что будет больно. Но запомнить ту ночь мне хотелось, поэтому в следующие несколько недель я писал его портрет.

Неужели тот самый? Сердце билось с такой силой, что это почти причиняло боль.

– Портрет и сейчас у вас? – спросила Стелла.

Он покачал головой.

– Понятия не имею, что с ним.

– Вы написали Джанго на кухне, у плиты?

– Хотел, но у меня не получилось. На кухне он был ураганом, и я не смог уловить эту энергию. Тогда я вспомнил про рынок, Марше д’Алигр, и это показалось мне правильным решением. Там были его джунгли, и он через них пробирался.

– Кажется, вашу картину купила Селия, – сказала Стелла. – Она висела на стене нашей гостиной. И я с ней разговаривала.

Ричард улыбнулся.

– Это меня радует. Этот портрет помог мне избавиться от навязчивых мыслей о Джанго. Кстати, я слышал, что они помирились. Точно не знаю, но он любил надрыв и страсти, а Селия была по этой части мастерицей. В чем-то они были похожи: он молодой и легкомысленный, а она никогда не казалась человеком, на которого можно положиться.

– Она никогда не казалась вам… – повторила Стелла. – Вы хотите сказать, что потом еще виделись с ней?

Олни пожал плечами.

– Время от времени она приезжала в Париж. У нас были общие друзья. Но Селия так и не простила мне ту ночь. А если бы и простила, мы не стали бы друзьями, не могли. Я ведь не такой, как она.

Стелла снова не поняла.

– Что вы имеете в виду?

Глядя вдаль, он подбирал нужные слова.

– Она же не просто так завела любовника, который не говорил на ее языке. На то была причина. Она была альфа-самкой. Предпочитала слабых женщин, а мужчин – тихих или богатых. А лучше и то и другое.

Стелла подумала о приспешницах. И вспомнила Мортимера.

– Но по времени все сходится. Он мог быть твоим отцом. В конце концов, картину-то она купила. Хоть что-то она тебе о нем рассказывала?

– Она всегда говорила только одно – что встретила моего отца в баре.

– «У Тито» – бар, не больше. Так что это возможно.

Чувство облегчения испарилось, сменившись внезапным желанием узнать больше.

– А вы можете еще что-то рассказать о Джанго? Как его фамилия?

– Если я когда-то ее и знал, то сейчас точно не вспомню.

– Должны же вы хоть что-то знать! – Стеллу охватило отчаяние.

– Ходили слухи – давно, несколько лет назад, – что Джанго работает у того молодого шефа в казино в Энгиен-ле-Бен. Это похоже на правду. Блюда молодого Пассара напомнили мне то, что готовил Джанго. Они вполне могли сработаться.

– Ален Пассар? – впервые подал голос Жюль. – Я слышал о нем. Говорят, у него интересное заведение.

– Так и есть. – Олни дернул носом, словно вспомнив давние ароматы. – Я был как-то раз в ресторане Пассара; первым делом нам подали ломтики сырого гребешка с икрой сверху. Это напомнило мне шок, который я испытал много лет назад, когда Джанго кормил нас сырой рыбой. А потом был изумительный Saint-Pierre[75]. Пассар снял с него кожу, обернул рыбину сотнями лавровых листьев, а потом снова покрыл кожей и готовил на пару, пока она не впитала все ароматы приправы. Этот человек любит травы и как только их не использует! Способы у него самые невероятные. Это тоже напомнило мне о Джанго. Еще там была зобная железа, жирненькая такая, ее готовили на шомполе с розмарином до тех пор, пока мясо не превратилось в облако с нежным ароматом. А салат состоял из крохотных травок – и все разные. Просто и чудесно.

Стелла мысленно пробовала все, что он описывал.

– А десерт? – спросил Жюль. – Тоже что-то интересное?

У Олни заблестели глаза.

– Это был помидор!

– Помидор?

– Да. Фаршированный à la vanille[76].

– Где находится Энгиен-ле-Бен? – поинтересовалась Стелла.

– Недалеко от Парижа. В Аржантейе.

– На твоем месте я бы… – Олни неловко похлопал Стеллу по руке, этот жест явно смутил его самого. – Джанго был бродягой, скитальцем. Его могло занести куда угодно, в любой уголок мира. И это, в конце концов, всего лишь слух.

И снова оно, это чувство облегчения. Она прекрасно обходится без отца. И не нужно ей с ним знакомиться. Но следом зазвучал другой голосок, утверждавший, что она трусиха, выбирающая легкий путь. А Викторина сдалась бы? Или Роза? То, что они сделали, требовало гораздо большей смелости.

– Но, – услышала Стелла собственный голос, – он, возможно, мой отец. Разве не стоит хотя бы попытаться?

Олни посмотрел на нее очень серьезно.

– Джанго был любовником твоей матери, но, разумеется, не единственным. И даже если он твой отец… – Некоторое время Олни молчал, и никто не решался нарушить тишину. Наконец, он продолжил: – Я скажу тебе так. Джанго был талантлив. И красив. Он был самым умопомрачительным парнем из всех, кого я встречал. Но он не из тех, кто подолгу задерживается на одном месте. Выследить такого может быть сложнее, чем ты думаешь. Не хочу, чтобы ты обольщалась.

Стелла обернулась к Жюлю – что он скажет. Но он лишь еле заметно покачал головой. Решать предстояло ей самой.

Олни снова похлопал ее по руке. Потом вдруг вскочил и скрылся в подвале. Вернулся, держа в руках пыльную бутылку коньяка, плеснул в стаканы янтарной жидкости и поднял свой.

– К чертям прошлое. – Выпив залпом, Ричард бросил стакан через левое плечо. Тот упал на пол и разбился с утешительным звоном.

глава 19

Ящик Пандоры

Стелла проснулась, вспоминая очередное пьяное прощание и долгую поездку по ночным улицам. Все ее вечера с Жюлем оканчивались именно так. Оглядевшись, она узнала старомодные обои – ее привезли в замок Везле.

Сев в кровати, она поглядела в окно. Солнце стояло довольно высоко. Что сейчас – утро или уже день? Стелла добралась до ванной комнаты, отметив, что чемодан Северины распакован. Костюм, который она надевала, уже висел на мягких плечиках, вычищенный и выглаженный. Отглажены были и ее джинсы, лежащие на стуле. Сколько же она проспала? Стелла наполнила раковину и опустила лицо