Маленькая Леди в большом городе - Эстер Браун

Джонатан приблизился ко мне сзади и крепко взялся за поручень. Я с радостью прижалась спиной к его груди, а он уткнулся подбородком в мою макушку, чтоб я чувствовала себя в полной безопасности.

– Все время забываю, что в Нью-Йорке кругом вода, – пробормотала я. Мои волосы трепал ветер – тонкие прядки развевались перед лицом. Вскоре от утренних переживаний не осталось и следа. – Как красиво – глаз не отвести!

– Правда? Очень рад. Помнишь, когда мы поднялись на «Лондонском глазе», ты, взглянув на раскинувшийся внизу город, почувствовала гордость? Теперь полюбуйся на мой Манхэттен. Обожаю этот вид. С реки и когда поблизости ни души. Особенно вечером. – Джонатан вытянул руку и указал на неровные очертания жилых домов и офисных зданий на берегу. – Все эти окна, квартиры… Люблю на них смотреть и представлять, что они повидали на своем веку. Корабли, людей, сколько лет и зим. Мы проплываем мимо и идем по своим делам. Они же год за годом стоят на прежнем месте. Занятно об этом размышлять. О зданиях. В них своего рода… надежность.

Я не произносила ни слова – стояла, прижавшись к его груди, и улыбалась.

Джонатан нежно поводил носом по моей шее.

– Хочу, чтоб и ты полюбила мой Нью-Йорк, Мелисса. Пусть у нас все будет на двоих – дом, друзья, жизнь. – Он помолчал. – Дело ведь вовсе не в том, где ты, что вокруг тебя. А в том, кто с тобой рядом. Знаю, ты меня понимаешь – это очень важно.

– Да. – Я поежилась, подумав о том, какая большая на мне ответственность. Можно ли сблизиться с людьми, которые настолько дольше знают Джонатана? И дорожат дружбой с Синди? Только…

Джонатан обнял меня.

– Давай помолчим, – прошептал он, поднимая к моим губам указательный палец. – И просто полюбуемся чудными видами.

Дальше мы плыли в полном безмолвии – одни на небольшом суденышке, окруженные мыслями. Я чувствовала себя настолько счастливой в объятиях Джонатана, что не замечала, как нас покачивают волны, и очнулась, лишь когда мы причалили к берегу у ресторана, а на трапе чуть не поскользнулась в своих роскошных туфлях.

Ресторан был отнюдь не рыбной забегаловкой. Увесистое меню, три официанта на столик.. Когда мы вошли, пианист заиграл мелодию из «Вест– сайдской истории», будто по заказу Джонатана.

– Сойдет? – спросил он.

– Еще как! – воскликнула я.

Пока не принесли закуски, мы держались за руки, потом разговаривали о Нью-Йорке, о Лондоне, о новых коллегах Джонатана, о том, какие достопримечательности я успела посмотреть, о Храбреце. Даже снова упомянули про Синди – косвенно.

– Сто лет ни с кем так не беседовал, – неожиданно признался Джонатан.

Я положила вилку. В самые неподходящие минуты у меня вечно набит рот.

– Знаешь, в чем секрет? – продолжал Джонатан. – В доверии. Очень важно человеку доверять.

Я смущенно улыбнулась.

– Ну да.

– Порой я посмеиваюсь над твоим… простодушием, – сказал Джонатан, поглаживая мое запястье. – Но так ценю, что ты столь открыта со мной. И полностью тебе доверяю.

– Как же иначе? – спросила я. – Зачем тогда вообще встречаться?

– Надеюсь, и ты мне веришь? И расскажешь обо всем, что бы ни случилось? Поделишься тревогами?

Я прикусила губу и кивнула.

«Дзинь!» – прозвенел в голове голос Нельсона.

Горели свечи. На губах Джонатана играла улыбка. Он выглядел счастливым. Даже, казалось, позволил себе полностью расслабиться.

Над водой, озаряя сгущавшиеся сумерки, сияли огни Манхэттена. Эмпайр-стейт-билдинг светился розово-красным, Крайслер-билдинг величественно возвышался над шпилями и крышами вечернего города.

Красота.

Нет, минута была не та, чтобы делиться с Джонатаном глупой боязнью Синди или рассказывать о неприглядной драке Годрика.

– Мелисса, – пробормотал Джонатан, беря меня за пальцы. – Я люблю тебя, ты ведь знаешь?

У меня все замерло внутри, и я резко повернула голову. Он впервые произнес эти слова. Сердце вздрогнуло и полетело вниз, точно легкая ласточка.

– Знаю, – сказала я. – То есть… Я тоже тебя люблю.

Тут Джонатан, который на людях был сама сдержанность, наклонился над столом и поцеловал меня в губы. Ну и сладкий же был поцелуй!

После этого я тем более ни в чем не призналась – и думать о постороннем забыла.

Наутро у меня раскалывалась голова после шампанского, потому я не спешила оторвать ее от подушек из египетского хлопка. Джонатан же, когда я насилу раскрыла глаза, уже напевал в душе песню из «Высшего общества». Неплохой голос, отметила я.

Не желая показываться ему в таком жутком виде, я слезла с кровати и пошлепала в другую ванную, где сполоснула лицо холодной водой, чтобы окончательно проснуться, и, так как кожа порозовела, тщательно смазала ее увлажняющим кремом. Когда смотреть на себя в зеркало можно было почти спокойно, а Джонатан еще упоенно вопил в первой ванной, я надела легкие брюки, майку и очки от солнца и отправилась с Храбрецом на утреннюю прогулку. Или, если честно, пошла проверить, не поступило ли сообщений на сотовый.

Эсэмэсок оказалось три. От Нельсона («Не садись в такси к частникам без лицензии!»), от Габи («Где продают мужские рубашки с особо длинными рукавами?») и от Аллегры («Габи достала. Уволь ее»). Пока я читала третий текст, пришел четвертый, снова от Габи («Втолкуй сестрице, офис открывается в десять!!! Не в три!!! Ни черта не делает. Можно ее уволить?»).

Проклятье! Они и перед клиентами собачатся? Я качнула головой. Впрочем, ничего удивительного. Хорошо хоть, что вообще там появляются. Не то кто отвечал бы на звонки? И просматривал записи?

Я глубоко вздохнула. У меня отпуск. Отпуск. Надо доказать Джонатану, что я могу не думать о делах.

И потом, в любом случае надо было в ближайшие дни слетать домой и уладить все, что возможно. Я знала, что Аллегра и Габи не станут подругами, но надеялась: побушуют и угомонятся. Чудеса порой случаются.

Во-первых, сказала я себе, это не навечно. Во-вторых, Габи не выкинет ничего такого, чего не одобрил бы Нельсон. В-третьих…

Перед глазами возникла картинка: неухоженный холостяк из Челси превращается под руководством Аллегры в ученика Хогвартса. Я покачала головой.

В-третьих, теперь клиенты поймут, что я незаменима.

Кратко ответив на каждое сообщение, я купила газеты, которые печатали занятные сплетни, а не кишели нудными финансовыми новостями (словом, такие, какие не читал Джонатан), куриных грудок в супермаркете на углу. Стаканчик кофе, дабы предстать перед Джонатаном в должном виде, и мы с Храбрецом, после того как он с воинственным видом распугал голубей на тротуаре, вернулись домой, чувствуя себя почти ньюйоркцами.

Джонатан сидел за столом и просматривал почту. Когда мы вошли, он встретил меня одобрительным взглядом.