Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

Поэтому я допиваю вино, забираюсь под одеяло, выключаю свет и лежу в темноте, слушая приглушенный шум волн, разбивающихся о берег внизу, и шелест ветра в листве.

Через полчаса, все еще не сомкнув глаз, я встаю с кровати и беру сотовый телефон из сумочки, лежащей на комоде. Забравшись под одеяло, я набираю номер Броуди. Он берет трубку после первого гудка.

— Если ты хочешь попросить прислать видео, на котором я дрочу, то я его не отправлю, — говорит он с улыбкой в голосе. — С тебя хватит, дорогуша.

— Не то чтобы я должна была перед тобой оправдываться, но просто чтобы ты знал: я его удалила.

Его голос звучит виновато.

— Я не хотел тебя расстраивать, просто дразнил. Меня не касается, чем ты занималась до того, как мы начали встречаться.

Мы молчим с минуту, просто дышим, пока я не говорю: — Значит, мы встречаемся. Но без секса. И ты не можешь находиться со мной в одной комнате, когда я голая. Как будто мы женаты!

Броуди прерывисто вздыхает.

— Ты неумолима, ты знаешь об этом?

— Я неумолима во всем, чего сильно хочу.

— Ты хочешь меня… сильно?

Я улыбаюсь.

— Я хочу тебя больше, чем хочу дожить до следующего дня. Ой, погоди, это что-то знакомое. Где я это слышала?

— Ха-ха, — произносит кислым голосом Броуди.

Я слышу какой-то шорох на заднем плане.

— Что ты делаешь?

— Сажусь.

— Ты в постели?

— Да.

Я вытягиваю ноги из-под одеяла.

— Я тоже. И я все еще голая, если тебе интересно.

На другом конце провода повисает тишина.

— Ты спишь голой?

— Всегда.

Он тихо стонет.

— Злая искусительница.

— Ты тоже голый? — шепчу я.

Броуди глубоко и весело усмехается.

— Не хочу разрушать твои прекрасные фантазии, но я сижу здесь в одних боксерах и носках и смотрю телевизор.

— Сними носки, — командую я, и он снова усмехается.

— У меня ноги мерзнут.

— Через минуту ты забудешь про это.

— Что, ты так меня заведешь, что у меня пальцы на ногах начнут гореть?

— Да, как и все остальное.

— Ну и ну. Мне лень. А если я просто скажу, что снял их, это сработает?

— Нет! Снимай!

Броуди ворчит: — Чертова принцесса-командирша, — но потом снова шуршит чем-то, а затем говорит: — Вот. Довольна?

— Даже не спрашивайте, довольна ли я, мистер Скотт. Я точно не довольна. Постойте, вы только что назвали меня принцессой?

— Да, но не в уничижительном смысле, типа «ты такая избалованная». А в смысле «ты прекрасная, как из сказки».

Понятия не имею, почему меня это так радует.

— Значит, в этой истории ты лягушка?

— Определенно, — смеется Броуди.

— Значит, мне нужно тебя поцеловать. Много раз.

Его смех сменяется тихим вздохом.

— Надеюсь. Много-много раз.

От тоски в его вздохе я прикусываю губу.

— Ты очаровательный, знаешь об этом? — тихо говорю я.

Когда он отвечает: — Да, знаю, — я начинаю смеяться.

— А еще очень скромный.

— Кстати, о скромности: включи 518-й канал.

— Что там на 518-м канале?

— Узнаешь, когда включишь, верно?

Я закатываю глаза, включаю лампу на прикроватной тумбочке, опираюсь на подушки и беру пульт.

— Как, черт возьми, эта штука работает? На ней около четырех тысяч кнопок.

Броуди фыркает.

— По твоему профессиональному мнению, это из-за эстрогена женщины не могут пользоваться пультом от телевизора? Мне всегда было любопытно.

— Осторожнее, Конг. Это повод для драки.

— Хм. Наверное, за это отвечает тот же гормон, из-за которого вы, женщины, не умеете парковаться параллельно.

— Ха! Тебе повезло, что я просто нашла кнопку включения, иначе я бы уже выдвигалась в твою сторону с дробовиком, друг мой.

— Канал 518. — Он делает паузу. — Чтобы переключиться, нажимай на маленькие кнопки с цифрами…

— Я поняла! — кричу я в трубку.

Слышен приглушенный смех.

Ворча себе под нос, я переключаю канал. Теперь я смотрю, как Харрисон Форд и Аннетт Бенинг обнимаются. Я сразу узнаю этот фильм. Мое сердце начинает бешено колотиться.

— «Кое-что о Генри». Это моя любимая часть.

Мы с Броуди молча наблюдаем за тем, как Харрисон и Аннетт забирают свою дочь из элитной школы-интерната, куда они отдали ее до несчастного случая с ее отцом. Самовлюбленный и беспринципный адвокат с Манхэттена однажды ночью вмешался в ограбление и был ранен, в результате чего у него развилась ретроградная амнезия, и все его воспоминания стерлись.

Ему пришлось заново узнавать себя, своих настоящих друзей, свои прежние отношения с семьей. То, что он узнал, ему не понравилось.

— Ты смотрел этот фильм до того, как я позвонила?

Броуди на мгновение замолкает, прежде чем ответить.

— Я пересматриваю его уже в третий раз за последние три дня.

У меня щиплет глаза.

— Почему?

— Потому что так я хоть немного могу понять, каково тебе было. Я также искал в интернете информацию о потере памяти. И заказал несколько книг на «Амазон».

Я закрываю глаза и выдыхаю, даже не заметив, что задерживала дыхание.

— Прости, — тихо говорит он. — Мне не стоило ничего говорить.

— Нет. Я не сержусь на тебя, просто… если честно, я в шоке.

— Я знаю, что ты, наверное, не хочешь об этом говорить…

— Броуди, ты можешь спрашивать меня о чем угодно.

Должно быть, он услышал неподдельные эмоции в моем голосе, потому что мягко произносит: — Нет, если тебе от этого больно. Я скорее выколю себе глаза, чем сделаю что-то, что причинит тебе боль. И, если уж на то пошло, это правда только на девяносто девять с половиной процентов.

У меня дрожат руки. Я сглатываю комок в горле.

— Я хочу, чтобы ты узнал меня, — шепчу я дрожащим голосом.

Он медленно выдыхает, обдумывая мои слова. Затем говорит: — Этот несчастный случай, в который ты попала.

Я жду, уставившись в потолок, и чувствую, как внутри все сжимается.

Пока Броуди пытается подобрать