Порочный грешник - М. Джеймс

Бриджит оглядывает маленькую комнату, рассматривая витражи, священника, свидетельство о браке, лежащее на алтаре, рядом с которым стоит отец Мартинес. Она стискивает зубы, её плечи напряжены, и я знаю, что она собирается сказать, ещё до того, как она открывает рот.

— Нет, — решительно произносит она.

Я вздыхаю.

— Бриджит…

— Нет. — Она поворачивается ко мне, её глаза пылают яростью. — Я же сказала, что не выйду за тебя замуж. Я не шутила.

— Это всего лишь формальность, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие. — Юридическая церемония, чтобы защитить тебя и нашего ребёнка. Чтобы всё было официально и ребёнок был законнорождённым. Я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, пока ты не будешь готова. Дома всё изменится...

— Это не мой дом, и всё это притворство, — выплёвывает она. — Я не буду в этом участвовать.

Отец Мартинес нервно откашливается.

— Может быть, мы могли бы начать с клятв? Мисс Льюис, если бы вы взяли мистера Дженовезе за руку…

— Я не буду этого делать, — решительно говорит Бриджит. — Я не возьму его за руку, не повторю клятвы и не выйду замуж за этого человека.

— Церемония очень простая, — продолжает священник, явно надеясь преодолеть её возражения. — Берёшь ли ты, Бриджит Льюис, Цезаря Дженовезе в законные мужья?

— Нет, — чётко отвечает Бриджит. — Не беру. — Она скрещивает руки на груди с убийственным выражением лица.

— Бриджит, — я беру её за руку. — Это уже слишком. Будь благоразумна.

Она отстраняется от моего прикосновения.

— Благоразумна? Ты притащил меня в церковь, чтобы принудить к браку, которого я не хочу, после того, как я уже сказала «нет», и ты просишь меня быть благоразумной?

— Это для твоей же безопасности.

— Это для твоего эго, — возражает она. — И для твоей потребности контролировать всё и вся вокруг себя.

Отец Мартинес чувствует себя всё более неловко.

— Возможно, нам стоит отложить…

— Нет, — твёрдо говорю я. — Мы сделаем это сегодня.

— Тогда ты будешь произносить клятвы сам, — говорит Бриджит, скрещивая руки на груди. — Потому что я не скажу ни слова.

Мы долго смотрим друг на друга, и в напряжённой атмосфере между нами чувствуется противостояние. Я жду, что она уступит, но она не сдаётся. Она пристально смотрит на меня, и я понимаю, что она была права в одном: я не могу заставить её произнести обеты.

— Нам не нужны обеты. — Я смотрю на отца Мартинеса. — Мы просто подпишем документы...

— Я не буду, — повторяет Бриджит.

— Я подпишу за неё.

— Мистер Дженовезе. — Отец Мартинес выглядит так, будто готов умереть на месте. — Я делаю всё, что в моих силах, в пределах разумного, но это уже слишком. Это святое место, святое дело. Должны быть клятвы. Она должна поставить свою подпись...

— А я не буду, — повторяет Бриджит. Я в отчаянии провожу рукой по волосам, скрежеща зубами от злости на эту женщину, которую я так сильно хочу, которая носит моего ребёнка и, если так пойдёт и дальше, приведёт меня к чёртовой смерти.

Я оглядываюсь на Марко, признавая поражение на сегодня.

— Отвези её домой, — тихо говорю я.

— Наконец-то, — говорит Бриджит, поворачиваясь и направляясь к двери. — Отвези меня обратно, Марко.

Я смотрю ей вслед, и пустота в моей груди расширяется с каждым её шагом.

Я проиграл ещё один раунд.

И я очень, очень далёк от победы в этой войне.

* * *

Моя следующая стратегия более изощрённая, хотя и не менее манипулятивная. И даже сейчас, когда я этим занимаюсь, я задаюсь вопросом, не обрекаю ли я нас с Бриджит на несчастье, несмотря ни на что. Кажется, с каждым моим шагом вперёд наши отношения становятся всё хуже.

Стоит ли оно того, если она всегда будет меня ненавидеть? Я уже не так уверен, что в конце концов она меня полюбит.

Изабелла Торино звонит в тот же день, как и каждый день на этой неделе, чтобы пригласить меня на очередное мероприятие. На этот раз это званый ужин в доме её семьи в честь дня рождения её младшей сестры.

— Я была бы рада, если бы ты пришёл, — приглашает она тем сладким, страстным тоном, который, как мне иногда кажется, она отрабатывает перед зеркалом. — Для меня это много значит.

Обычно я стараюсь отказаться. Но сегодня я вижу в этом возможность. Это единственная стратегия, которую я до сих пор не пробовал использовать с Бриджит, потому что, честно говоря, мне претит сама мысль об этом. Но я уже в отчаянии.

— Я был бы рад, — говорю я ей. — Во сколько мне быть?

Когда я сообщаю Бриджит, что меня не будет весь вечер, она даже не поднимает глаз от своей книги.

— Желаю повеселиться, — бесстрастно произносит она. Со вчерашнего дня, когда я пытался затащить её в церковь, она едва ли сказала мне пару слов.

Я прислоняюсь спиной к двери, теперь это движение мне знакомо. На мгновение я задумываюсь, не становлюсь ли я зависимым от наших споров так же, как и она. Если эти перебранки становятся частью моей повседневной жизни, то я почти с нетерпением жду их, потому что, по крайней мере, тогда она не игнорирует меня. По крайней мере, тогда есть возможность двигаться дальше.

— Изабелла — прекрасная женщина, — говорю я как ни в чём не бывало. — Красивая, образованная, из хорошей семьи. Всё, что мужчина может пожелать в жене.

— Поздравляю, — Бриджит переворачивает страницу. — Надеюсь, вы будете очень счастливы вместе.

Её полное отсутствие реакции сводит с ума. Я надеялся на ревность, на какой-нибудь признак того, что мысль о том, что я с другой женщиной, действует на неё. Вместо этого она кажется искренне равнодушной. Либо так, либо она превосходная актриса.

Мне следовало бы забыть об этом, но я не могу. Желание продолжать подкалывать её, чтобы узнать, смогу ли я добиться от неё чего-нибудь, слишком сильно.

— Она очень заинтересована в браке, — продолжаю я. — Детях. Построении совместной жизни.

— Как освежающе, — сухо говорит Бриджит. — Женщина, которая действительно хочет того, что ты предлагаешь.

— Так и есть, — соглашаюсь я. — Она понимает, что значит быть частью этого мира. Она не стала бы бороться со мной на каждом шагу.

— Тогда женись на ней, — Бриджит наконец отрывается от книги. — Серьёзно, Цезарь. Если она так идеальна, если она — всё, чего ты хочешь, то