Опасность и соблазн - Конни Брокуэй

Так вот каково это — иметь слуг. Если это так, то Кит порадовался, что они никогда его не терзали. Горничные хихикают, лакеи всем распоряжаются, а теперь еще и эта швея, которая истыкает его иголками не хуже, чем какой-нибудь пустынный воин — стрелами.

— Ладно.

— Не желаете ли, сэр, чтобы я помог вам одеться?

— Ни в коем случае.

— Тогда я сейчас пришлю Пегги, сэр. — Лакей положил стопку одежды в изножье кровати, поклонился и удалился, оставив Кита в унынии созерцать одолженное ему платье.

Аккуратно сложенный галстук, белый как снег, лежал поверх тонкой батистовой рубашки, почти такой же белой. Под ними лежали чулки, подвязки, темный жилет и короткий шерстяной сюртук с серебряными пуговицами. Облегающее исподнее было сложено осмотрительно внизу, под штанами цвета буйволовой кожи. Он отбросил сюртук в сторону и нашел в самом низу стопки свой мундир.

Слава Богу, эта дуреха прачка не попыталась прокипятить хотя бы мундир. Кит поднял его. Ей удалось отскрести кое-какие пятна и залатать порванную кое-где ткань. Ткань эта, темно-зеленого цвета, выцвела под жарким солнцем юга, но там, где прачка расправила швы, ткань была яркой по сравнению с остальной, точно всплеск шотландской весны.

Кит сердито натянул на себя исподнее и штаны. Они были тесны в бедрах и сильно стягивали ногу в колене. Он никогда не любил такие штаны до колен, предпочитая клетчатые штаны горцев. Но таковых в стопке не было. Он посмотрел на часы — половина восьмого.

У платья был слишком низкий вырез, ткань была слишком прозрачной, а бледно-розовый цвет не подходил женщине, которая, как предполагалось, была в трауре. Но Пегги убедила ее, что лиф вырезан не ниже, чем любая леди может надеть к обеду, а траур по Чарлзу и Грейс не только был соблюден как полагается, но что определенно пришло время, когда его светлости и остальным членам семьи пора подумать о живых.

Итак, напомнив себе добавить к своей книге главу об одолженных нарядах и чувствуя себя совершенно голой, Кейт вышла из спальни и двинулась за лакеем в столовую, пытаясь утихомирить сильно бьющееся сердце. Кит тоже приглашен к обеду. Она глубоко вздохнула, надеясь, что не кажется взволнованной или встревоженной.

Столовая была ярко освещена свечами, стоявшими на роскошном столе, уставленном хрусталем и серебром, фарфором и золотом. Маркиз, стоявший рядом с невысоким старым джентльменом, похожим на птичку, сразу же пошел ей навстречу.

Она отметила, что Кит еще не появился.

— Миссис Блэкберн! — приветствовал ее маркиз. — Надеюсь, Пегги вам понравилась? Если это не так, клянусь собственной жизнью, что не знаю, в чем она могла бы не угодить вам.

— Благодарю вас, милорд.

Маркиз подозвал своего собеседника.

— Разрешите познакомить вас с моим дядюшкой. Дядя, это миссис Блэкберн. Миссис Блэкберн, это мистер Кервин Мердок, младший брат моего отца.

— Добрый вечер, сэр, — пробормотала Кейт, приседая в реверансе.

— Воистину так, — кивнул джентльмен. Его светло-синие глаза уставились на нее из-под нависших густых белых бровей, он склонил голову набок, отчего еще больше стал напоминать какую-то любопытную и, вероятно, злую птицу. — Англичанка, да? Родственница Грейс? Значит, англичанка.

— Да, сэр, — сказала Кейт, слегка сбитая с толку. — Я англичанка.

— Жаль, — сказал старый джентльмен, склонив голову на другую сторону. — Можно подумать, что в окрестностях нет шотландок, — наша семья постоянно привозит сюда английских девчонок. — И он с осуждением уставился на племянника.

— Дядя!

Враждебность старика внезапно исчезла.

— Я — пережиток прошлого, ничего не могу поделать. Я не имел в виду ничего плохого, молодая леди.

— Я, возможно, что-то не расслышала, сэр, потому что не припомню, чтобы вы сказали что-то, что могло бы вызвать у меня возражения.

Старик довольно рассмеялся:

— Англичане всегда умели складно говорить. Даже Грейс, когда хотела, могла наплести достаточно слов вокруг угрозы, чтобы та походила на что-то приятное.

— Хватит, дядя, — сказал маркиз с ласковым раздражением.

В этот момент появилась пожилая женщина, опиравшаяся на руку невысокой девушки.

Кейт с интересом посмотрела на эту пару. У старой женщины была грубая, густо напудренная, как было принято при французском дворе два десятилетия назад, кожа. Ее высоко поднятые волосы явны были париком. Молодая девушка, шедшая рядом с ней, была не старше семнадцати лет. Ее пушистые локоны, светлые, как лед, были искусно уложены вокруг лица в форме сердечка. Ротик был маленький, губы — полные и алые.

— Тетя Матильда, это миссис Блэкберн, кузина Грейс, — громко проговорил маркиз. — Сестра моего отца, леди Матильда.

— Да-да, Джемми. Вы сказали сегодня утром, что она должна приехать. — И старая леди улыбнулась Кейт. Катаракта затуманивала ее глаза, но не могла скрыть легкого раздражения, мелькнувшего в их глубине.

— А это моя подопечная, мисс Мертис Бенни, которую мы зовем Мерри.

Молодая девушка холодно пробормотала, что она рада познакомиться, и на мгновение Кейт удивилась: уж не дали ли ей ее сокращенное имя в насмешку — ведь Мерри означает «веселая», а представить себе менее веселое существо, чем эта девушка с холодным выражением лица, было просто немыслимо. Вдруг девушка широко раскрыла свои надменные глаза, взглянув на платье Кейт, — она явно узнала его и была потрясена.

— Какое красивое на вас платье, миссис Блэкберн, — проговорила она чопорно.

— Благодарю вас. — Кейт была в замешательстве. — На вас тоже.

— Господи, не говорите мне, что мы впустили еще одну особу женского пола в дом, чтобы обсуждать оборки и побрякушки, — фыркнул мистер Мердок.

— Что ты сказал, Кервин? — спросила леди Матильда.

— Я сказал, дорогая, — рявкнул мистер Мердок, — что ты необыкновенно хорошо выглядишь сегодня.

Его сестра бросила на него хмурый, раздраженный взгляд:

— Я в этом сомневаюсь, Мердок. И могу посоветовать тебе в очередной раз не орать, достаточно просто повысить голос. — Потом она обратилась к Кейт:

— Не будете ли вы столь добры, милочка, отвести меня к дивану, поближе к камину? К сожалению, с каждой зимой я все сильнее чувствую холод.

— Ну конечно, — радостно сказала Кейт, предлагая ей руку. Если взгляд Мердока станет еще резче, он уколет ее до крови.

— Я плоховато слышу, так что члены семьи считают себя обязанными орать. Что совершенно излишне — нужно только говорить четко и ясно. У вас приятный голос, милочка. Не то что у этой Мерри, — она оглянулась на Мерри и мистера Мердока, которые шли сзади на некотором расстоянии, — которая недавно начала шепелявить.

— Ничего подобного! — пылко возразила Мерри.