Хозяйка поместья Вудсборн - Фиона Сталь

Я ожидала, что после успеха с Эшфордами он вернется к своей привычной отстраненности. Что наш деловой союз продолжится, но не более того. Я снова ошиблась.

На следующее утро, когда я, вернувшись с пробежки, завтракала в своей комнате, в дверь постучали. Это был не кто-то из слуг. Стук был уверенным и мужским.

— Войдите.

На пороге стоял Алистер. Он уже был одет для верховой езды — в высокие сапоги и облегающие брюки.

— Доброе утро, Сесилия, — сказал он. — Я не помешал?

— Доброе утро. Нет, я уже заканчиваю, — я отставила тарелку с овсянкой. — Что-то случилось?

— Ничего, — он вошел в комнату и остановился у окна. — Погода сегодня чудесная. Я подумал… может быть, вы составите мне компанию на конной прогулке?

Я замерла с чашкой в руке. Конная прогулка. Вдвоем. Это было… свидание? Нет, это слово было слишком неподходящим для нас. Но это было определенно что-то новое.

— Я… я не очень хорошо держусь в седле, — нашлась я. Это была правда. Сесилия, судя по дневнику, боялась лошадей, а мой опыт верховой езды ограничивался парой уроков в детстве.

— Это не проблема, — он улыбнулся. Улыбка преобразила его суровое лицо, сделав его моложе и дружелюбнее. — Я прикажу оседлать для вас самую спокойную кобылу, Ромашку. Она смирная, как овечка. И я буду рядом.

Он смотрел на меня, и я поняла, что не могу отказать.

— Хорошо, — кивнула я. — Дайте мне полчаса, чтобы переодеться.

— Я буду ждать вас у конюшни.

Когда он ушел, я поняла, что у меня проблема. У меня не было одежды для верховой езды. Мои рабочие брюки были слишком грубыми, а платья — совершенно неподходящими.

Я позвала Полли, и мы устроили лихорадочные поиски в гардеробе. В самом дальнем углу мы нашли то, что нужно. Старый, почти не ношенный костюм для верховой езды, который, видимо, принадлежал еще свекрови. Темно-зеленая юбка-брюки, достаточно широкая, чтобы выглядеть как юбка, но удобная для седла, и короткий приталенный жакет. Он был сшит на стройную женщину, и еще месяц назад я бы в него не влезла.

Сейчас он сел на меня почти идеально.

Когда я, с бьющимся сердцем, подошла к конюшне, Алистер уже ждал меня. Он стоял, прислонившись к стене, и держал под уздцы двух лошадей: своего огромного вороного жеребца Ворона и изящную гнедую кобылу.

Увидев меня, он выпрямился, и я заметила, как по его лицу скользнула тень удивления, смешанного с одобрением.

— Этот цвет вам к лицу, — сказал он, подходя ко мне.

— Спасибо, — я покраснела. — Это… это принадлежало вашей матери.

— Я знаю, — ответил он тихо. — Пойдемте.

Он помог мне взобраться на Ромашку. Его руки, поддерживающие меня, были сильными и теплыми. Кобыла и вправду оказалась очень спокойной. Мы тронулись шагом, выезжая из ворот поместья.

Мы ехали молча. Утреннее солнце уже заливало холмы золотым светом, пели птицы. Воздух был чистым и свежим. Это было почти идеально. Если бы не напряжение, которое все еще чувствовалось между нами.

Мы выехали на вершину холма, откуда открывался вид на все поместье. Дом, окруженный парком, казался игрушечным.

— Красиво, — выдохнула я.

— Да, — согласился он, останавливая коня рядом со мной.

Он помолчал, глядя на свой дом.

— Сесилия, — сказал он наконец, не глядя на меня. — Я должен… я хочу извиниться.

Я замерла, сжимая поводья. Я ждала этого разговора. И боялась его.

— За что именно? — спросила я тихо. — Список довольно длинный.

Он горько усмехнулся.

— Я знаю. И я хочу начать с самого начала. С нашего брака.

Он повернулся ко мне. Его лицо было серьезным и открытым, как никогда раньше.

— Вы должны знать правду. Наш брак был мне навязан. Это было условие в завещании моего дяди. Он оставил мне огромное состояние, но только при условии, что я женюсь на дочери барона Фолкнера. На вас. Ваш предок, когда-то спас жизнь моему. Естественно, ваш отец не был против.

Я слушала молча. Это не было новостью. Сесилия писала об этом в дневнике. Но услышать это от него было… по-другому.

— Я был в ярости, — продолжил он. — Я считал это унизительным. Меня, лорда Вудсборна, продали, как племенного быка, за наследство. Я не хотел этой свадьбы. Я не хотел… вас.

Его слова были жестокими, но честными. И я ценила эту честность.

— И всё-таки вы женились на мне…

— Я приехал на нашу помолвку, готовый ненавидеть ту, которую мне навязали. И я увидел… — он запнулся. — Простите. Я увидел тихую, испуганную девушку, которая смотрела на меня, как напуганный