Развод. (не) просто жить дальше - Алиса Верди

Я жду, когда услышу: "О…"

Но она молчит. Просто стоит и смотрит на переделанное помещение: светлый стеллаж, стол с ноутбуком, ящик с рулонами бумаги. На подоконнике цветущая орхидея. Ничего подросткового.

— Ты ее… переделала? — медленно спрашивает Ксюша, а в глазах мелькает чуть ли не обида.

Однако она упорно делает вид, что особо не расстроилась.

Я поднимаю бровь. Она же тут не была.

— Я в твоем блоге видела фотку, как тут раньше было, — поясняет она.

— Да. После того, как поняла, что ты не собираешься переезжать.

Она опускает глаза. Теребит ремешок рюкзака.

— Ну… может, и собиралась бы, если бы… — она пожимает плечами. — Короче, да, вышла лажа. Но я же не специально. Это все папа с бабушкой. Они прям в голос пели, что ты — никто и ни на что не способна, и что у тебя ничего не выйдет. Мол — папа крутой. зарабатывает, всех содержит, а ты так… приживалка. Работала в школе, а это не настоящая работа. Потому что… ну… там же копейки платят. Ничего больше не умеешь, мол, обуза. И они так убедительно все это говорили… Ну я и повелась. Я тогда сама ничего не понимала.

Я молчу. Смотрю в окно. Там моросит легкий летний дождик.

— А теперь понимаешь? — спокойно спрашиваю я.

— Я сейчас все по-другому вижу, честно, — продолжает она. — Ты изменилась. Все изменилось. Квартира красивая. Ты как-то… не знаю. Другая. Уверенная. Прямо… настоящая женщина.

Я усмехаюсь краем губ:

— А раньше была ненастоящая?

Ксюша прикусывает губу:

— Я не со зла. Просто… раньше ты была совсем другая. Такая… серая. Уставшая. А теперь — прям вообще не узнать.

— Радуйся, — говорю я. — Ты больше не увидишь ту, "серую". Я устала ею быть.

Она смотрит, вроде как хочет пошутить, но сдерживается.

— Мам… ну ты не обижайся. Я ж не враг тебе. Просто так вышло…

Я молчу.

— Прости, если сможешь, — говорит она уже тише. — Я знаю, что накосячила. Но ты ж у меня добрая… всегда была.

— А теперь не буду, — спокойно отвечаю. — Добротой меня долго держали в клетке. Больше не выйдет.

— Да блин! Ну ты тоже пойми… Я тогда просто слушала взрослых, — бубнит она. — Знаешь, они про тебя столько гадостей наговорили… Особенно бабушка. Ну и папа тоже. А еще Карина эта… Она сказала, что мол, как можно уважать человека, который в жизни ничего не добился? Ну и я поддалась. Мне казалось, ты всегда такая будешь. Серая. А ты, оказывается… крутая! И подписчиков у тебя куча!

Усмехаюсь.

— Крутость разве измеряется количеством подписчиков? Я всю жизнь с детьми работала, потому что я их любила. Маленькие еще, такие трогательные, доверчивые. У меня сердце от нежности таяло, понимаешь? Это не работа напоказ. Она не измеряется популярностью, и не сильно хорошо оплачивается, но она важна. Важна, и я ее любила. А деньги папа зарабатывал. Мы не нуждались, поэтому я занималась тем, что нравилось, — тихо говорю я, глядя как Ксюша смущенно смотрит в пол.

Делаю паузу, наблюдаю за ней. Понимает ли она мои слова? Доходят ли они до нее? Надеюсь.

— И дизайном я тоже занялась не для популярности, а потому что мне это нравится. И мне нравилось заботиться о нашем доме и нашей семье. Да, наверное, я перебарщивала со своей заботой. Но я так выражала к вам свою любовь. Ты сказала, что я крутая. Для меня крутость — это заниматься тем, что любишь. И жить так, как хочется. В этом плане да, могу сказать, что я сейчас крутая. А если для тебя она измеряется количеством подписчиков, то я не хочу быть крутой, Ксюш.

‍Ксюша жмется к косяку и закусывает губу:

— Мам, — голос срывается. — Я понимаю. Вот сейчас понимаю, но тогда я этого не видела. И… я не хотела тебя обидеть, правда… Вернее… ну, мне казалось, что ты на меня давишь с этим переездом. Вроде как вынуждаешь. И папа так говорил…

Я молчу. Потом говорю:

— Ты взрослая. Сама решала, кого слушать. Я тебе ничего не навязывала. Я понимаю, что тебе лили в уши, но это тебя не оправдывает. Тебе не пять лет, у тебя и своя голова на плечах должна быть.

Ксюша пожимает плечами, старается не показать, как ей больно.

— Я просто тогда разозлилась и, не подумав, ляпнула. Просто на эмоциях! Я ведь сказала, что не приеду, а ты тут взяла и сама приехала, как будто решила за меня! Ты обиделась, да?

Я поднимаю глаза:

— Я не обиделась. Я поняла, что больше не хочу быть удобной. Даже для тебя.

Ксюша сглатывает. Улыбка окончательно съезжает с лица.

Стоит, ждет чего-то.

— Ладно. Ну, я тогда, наверное, пойду…

И вновь стоит, ждет, что остановлю ее.

Но я ничего не говорю и не пытаюсь задержать.

Она кивает. Уходит.

Я слышу, как хлопает дверь.

И почти сразу — тихие всхлипы за стенкой. Наверное, плачет прямо в подъезде.

Сердце сжимается, но я не пойду ее утешать.

Не из-за гордости, нет. И не из-за обиды. Просто хочу, чтобы она подумала и сама разобралась.

Я поворачиваюсь к столу. Там — кружка с остывшим чаем.

Не беру ее. Просто стою и дышу, уставившись в пустоту перед собой.

Звонок в дверь.

Я уже не удивляюсь.

Открываю.

На пороге — Игорь. В кожаной куртке, с пакетом в руке. Хмурый.

Проходит как к себе домой и с порога — в атаку:

— Ты совсем, что ли, с ума сошла? Ребенка до слез довела! Я ее только что встретил у подъезда. Зачем ты? Вся в обидах своих увязла!

Я ничего не отвечаю. Просто смотрю, сложив руки на груди. Жду.

Он дышит шумно. Потом опускает глаза, голос меняется, тон становится тише:

— Я тут это… подумал… Может, и правда хватит уже эти обиды перетирать? Ну что мы — как дети малые? Начнем все сначала да и все!

Глава 47

Глава 47

@queen_code

Если он ушел — пусть возвращается только с кольцом, ключами от виллы и официальным заявлением о капитуляции.

Мы не начинаем "все с начала". Мы начинаем с себя.

#не_повторяй_ошибки #бывший_это_прошлое #цени_себя

* * *

— Я это…