Карьеристки - Галина Врублевская

— Вот-вот, и с мамой встретишься. Ей сколько лет-то уже?

— Ей семьдесят три, она на три года старше меня, — ответила за Маргариту Надежда. — Да, маму надо навестить. Знаешь, Герочка, я раздумала уезжать сейчас, посижу еще, погляжу на молодежь, а вы с Риточкой пообщайтесь.

Маргарита, взглядом позвав Георга за собой, направилась к боковому выходу из зала. Он последовал за ней. Но его обогнала мать Наташи:

— Извините, Маргарита Андреевна. Я хотела спросить у вас о Наташе, есть ли у нее способности, выйдет ли из нее писатель?

Маргарита сказала матери воспитанницы несколько ободряющих слов, хотя обещать ничего определенного не могла. Наконец Марго и Георг остались вдвоем, вышли из зала и поднялись по лестнице. Здесь никого не было, едва долетал приглушенный шум из зала. Оба присели на низкий широкий подоконник. Окно выходило не на площадь, а во двор-колодец, каких еще немало сохранилось в Петербурге. Но Маргарита и Георг, сидящие на подоконнике четвертого этажа, были ближе к синему небу, чем к серому асфальту дворового покрытия.

Георг посмотрел на крышу противоположного здания, на давно бездействующую печную трубу и почти равнодушно констатировал:

— Значит, уезжаешь? А ведь обещала, что мы станем жить вместе, как Аня съедет. Я уже и чемодан собрал, и Надежду уговорил, сказал, что будем ее навещать, продукты носить.

— Жить вместе? Не помню, чтобы я обещала. Я думала над этим, ведь я чувствую тепло, исходящее от тебя.

Да и сама успела впустить тебя в свою душу. Но поздно нам строить семейную лодку. Я поняла, что не смогу приспособиться под совместный быт.

— Тебе еще пятидесяти не исполнилось, да и мне шестидесяти нет. По-моему, еще есть времечко впереди.

— Понимаешь, Гера, у меня творческих замыслов выше головы. Я уже составила план нового романа. Я не могу просто жить, я должна писать, а семейная жизнь будет помехой.

— Думаю, бесполезно приводить примеры удачных семейных союзов: и Солженицын, и тот же твой Куприн, да почти все писатели жили в семье!

— Но не писательницы. Тем более двое писателей в одной берлоге. Тебе ведь тоже надо торопиться, писать и писать!

— Мне уже торопиться некуда, Риточка. Я останусь писателем одной книги, я высказал все, что на душе оставалось. Теперь я готов служить тебе.

Маргарита задумчиво смотрела на Георга, сейчас решалась ее дальнейшая судьба. Она задумчиво молчала, потом покачала головой. Георг склонился к ее губам, нежно поцеловал:

— Рита, я не могу без тебя жить.

Шум, доносящийся из зала, усилился. Вечер закончился, и участники расходились домой. Георг и Маргарита подошли к мраморному ограждению лестницы и смотрели в пустынный пролет между этажами. А по ступеням парами и поодиночке спускались курсанты.

Не услышав ответа Маргариты, Георг заговорил вновь:

— Вот и закончился бал! Два года мы, неопытные авторы — и талантливые, и посредственные, узнавали себя и других, а теперь разлетимся и друг о друге даже не услышим, если только кто в классики выбьется. И я для тебя, Марго, останусь всего лишь одним из учеников…

— Не передергивай, Гера! Какой ты ученик, ты для меня стал учителем, учителем жизни, близким человеком, братом. Кстати, хорошее слово «бал», ведь выпускники наши после окончания курсов и впрямь будто с бала в реальную жизнь возвращаются. И смотри: все парами, только белых платьев и фраков не хватает.

Они спускались по лестнице не торопясь: Олег Шитиков с Лидией, Василий Мячиков с Аней. Наташа Гуляева шла рядом с мамой, оставив позади печального Мишу. Последними вышли из зала Виктор и Кристина.

— Кстати, как дела у этой пары? — спросил Георг. — Виктор развелся с женой? Женится все же на Кристине?

— Я не знаю ничего об их личной жизни, — пожала плечами Маргарита. — Но вряд ли Виктор будет сейчас оформлять развод, это может помешать его поездке. И у нас с ним всего две недели на все про все: и визы оформить, и билеты купить, и отель заказать.

— Черт! «У вас с ним»! Какой я дурак! Теперь все ясно, почему ты вцепилась в поездку! Давно вынашивала планы сойтись с ним, а объясняешь творческими планами. Едешь на Родос с ним, я был только заместителем.

— Глупыш! — теперь Маргарита сама поцеловала Георгия. — Если бы я мечтала о замужестве, то, кроме тебя, других кандидатов не рассматривала бы. Ладно, поторопимся, нас, поди, твоя сестра заждалась.

Внизу у гардероба их давно ожидала Надежда. Без Георга ей трудно было добраться до дома. И в десятый раз она рассматривала новенький диплом брата, куда были вписаны такие непривычные для отставного капитана слова: «квалификация — литературный работник».