Позови меня, любовь - Юджиния Райли

Она смотрела исподлобья и молчала. Молчание он истолковал как согласие со своей догадкой. Поэтому на его лице медленно расплылась улыбка.

— Согласись, Белла, сегодня я тебя возбудил. Разбудил твою страсть и твою ревность. Когда ты прошла через зал и отшвырнула от меня бедняжку Ляруа, это было потрясающее зрелище. Ты заявила права на меня как на свою собственность. Не подойди к нам Жюли, ты бы позволила мне завлечь тебя наверх…

— Какая самоуверенность! — возмутилась девушка, но голос ее сорвался в хриплый шепот.

— Я говорю правду. И ты это знаешь.

Белла отвернулась. Щеки у нее пылали от стыда, руки дрожали.

— Я… просто это из-за… музыки. Я так люблю «Старую милую песню любви». И ничего больше.

Жак засмеялся. Белла готова была провалиться сквозь землю.

— А меня ты не любишь? Только музыку… Пора прекратить бороться с собственными чувствами. В конце концов, это ведь естественно?

Девушка резко повернулась к нему. — Для тебя естественно заглядывать под каждую юбку!

— Под каждую? — насмешливо повторил он. — Разве ты не заметила, что с твоим появлением я норовлю задрать только одну-единственную юбку — твою!

— Лишь потому, что я даю отпор. Тебя во мне привлекает мое сопротивление, ты готов испытать свои способности и взять неприступную крепость.

— Это правда.

— Почему бы тебе не допить бренди и не убраться восвояси?

Словно для того, чтобы подольше побесить ее, Жак легонько встряхнул свой бокал, медленно вдохнул аромат бренди, но так и не сделал ни глотка.

— В светском обществе джентльмен может рассчитывать на светский разговор за бокалом бренди.

— Кто здесь джентльмен?

— А кто возьмется утверждать, что я не джентльмен?

— Настоящий джентльмен не станет спать со всеми шлюхами в Сторивилле.

Жак удивленно переспросил:

— В Сторивилле?

Белла надменно вздернула подбородок.

— Ты разве не знаешь, что конгрессмен по фамилии Стори внес предложение превратить Бейсн-стрит в улочку красных фонарей?

Жак странно покосился на нее, однако не стал продолжать разговор о загадочном Сторивилле и возмутился:

— Белла, неужели ты полагаешь, что я переспал со всеми девочками мадам Жюли?

— А разве нет?

Он пожал плечами.

— Ну не со всеми же! И потом, все, что случилось до тебя, — не в счет.

— Нет, в счет, — решительно возразила Белла. — Я не знаю никого, кто бы не пропускал ни одной юбки, шатался по борделям, а потом вдруг стал добродетельным, ухаживая за одной женщиной.

Жак игриво подмигнул.

— Зато за какой!

Отмахнувшись от комплимента, Белла продолжала наседать:

— Я вижу в тебе человека с задатками разрушителя.

— Да ну? — Несмотря на насмешливый тон, в голосе Жака вдруг зазвенела сталь. — Быть может, тут я с тобой соглашусь. Да, я могу представлять собой… э-э…некоторую опасность. Дорогая Белла, пойди и плесни себе бренди, а потом возвращайся и садись рядом со мной. Или тебе придется пожалеть о последствиях.

На его лице была написана такая спокойная решимость, что девушка сочла за благо покориться. Она налила себе чуточку бренди и с бокалом в руке села на край кушетки — подальше от Жака.

— Ближе, Белла, — приказал он.

— Нет!

Он протянул руку, схватил ее за кисть и ласково, но решительно приблизил к себе.

— Так-то лучше.

Белла с ужасом смотрела на него. И тут, как назло, из спальни донеслись очередные стоны и крики.

Руки Беллы задрожали, и она боялась расплескать бренди в бокале. Ее возбуждение и растерянность лишь увеличились, когда она краем глаза заметила, что Жак готов рассмеяться.

— Разве они не знают, что мы здесь? — пробормотала девушка.

— Разумеется, знают, — отозвался Жак.

Он тронул пальцем локон пышной прически Беллы, а потом подвинулся к ней и стал ласково водить кончиками пальцев по ее затылку.

— Они поглощены друг другом. Ведь ты понимаешь, чем они там занимаются?

Он коснулся губами ее затылка. Белла вздрогнула и со стуком поставила бокал с бренди на кофейный столик.

Жак поставил свой бокал туда же.

— Белла, почему ты боишься своих чувств? — спросил он серьезно.

— Я не боюсь, — возразила девушка дрожащим голосом. — Просто пытаюсь не терять разум, и если не даю соблазнить себя такому распутнику, как ты, это еще не значит, что я… закомплексована!

— Что значит закомплексована?

— Ну, заторможенная… или проще — забитая, робкая.

Он фыркнул.

— — Ты, конечно, не забитая, но, несомненно, заторможенная.

— Я не могу доверять тебе, Жак, — сказала Белла с горестным вздохом.

— Думаешь, дело в доверии? — Он задумчиво и нежно водил пальцем по ее позвоночнику. — Нет, я уверен, что это страх. Ты боишься выплеснуть наружу свою страсть ко мне, точно так же, как боишься позабыть о публике и выразить свою душу в пении. Ты держишь в себе, взаперти и страсть и музыку. Она сжала кулачки.

— Послушай, эти разговоры о недоверии и страхе… Важно одно — ты не тот мужчина, который мне нужен. И вот что — хватит копаться в моей душе!

Жак рассмеялся, нисколько не смущенный горькими словами, которые произнесла девушка.

— По-моему, самое лучшее для тебя сейчас — отправиться ко мне домой, — гнул он свое.

Белла попробовала поставить его на место надменным взглядом — впрочем, не слишком убедительным, потому что нижняя губа у нее предательски дрожала.

— Насколько я понимаю, в этой квартире только одна спальня, — проигнорировав ее реакцию, продолжал Жак. — Таким образом, спать тебе негде, petite.

— Дивана достаточно, — слабым голосом пролепетала Белла.

— Едем ко мне, и я предложу кое-что получше. Ты ляжешь со мной.

Белла вскочила. С ума сойти, быть наедине с Жаком после того, что между ними произошло в борделе, а за стенкой стонут и кричат… Белла поняла, что ее чувства готовы вот-вот вырваться наружу. Легко дать унести себя потоку чувств… Но что будет потом?..

— Ты говоришь одно и то же, как заезженная пластинка, — насмешливо сказала девушка.

Он фыркнул.

— Что ж, от тебя требуется крохотное усилие — поправь пластинку.

— Решено, я сплю здесь.

Жак неслышно подошел сзади, обнял и стал целовать ее волосы.

— Позволь мне остаться с тобой, хотя бы на этом диване.