Аристократка - Вирджиния Спайс

В Эрфурт Элиза с Ренаром прибыли третьего октября. Пятидневное путешествие порядком измотало молодую женщину. Ей пришлось еще в Лондоне распрощаться с кормилицей малыша, потому что англичанка наотрез отказалась ехать в чужую страну, несмотря ни на какие посулы. Теперь Элизе приходилось самостоятельно ухаживать за малышкой. Почти всю дорогу Жанна вела себя неспокойно и не дала матери поспать ни одной ночи. Но хуже всего было то, что ее на несколько дней оставили без молока. Однако делать было нечего, и Элиза могла лишь пообещать дочурке, что найдет ей новую кормилицу сразу, как только они приедут на место.

Когда они, наконец, оказались в Эрфурте, Элизу в первые минуты охватила паника. Небольшой немецкий городок был переполнен приезжими, которые стеклись сюда со всей Европы на встречу Наполеона с русским императором, и о том, чтобы найти свободную комнату в гостинице, нечего было и думать. Однако Ренар довольно быстро решил эту проблему. Не прошло и двух часов, как он вернулся на почтовую станцию, где оставил Элизу, с сияющим лицом. Вещи Элизы были спешно уложены в экипаж, и коляска медленно двинулась по старинным улочкам.

– Все устроено, мадам, – сообщил Жан, довольно потирая руки. – Моя парижская знакомая, графиня де Суланж, любезно согласилась уступить вам одну комнату в своих апартаментах в гостинице «Красный лев». Суланжи – прекрасные люди, и я уверен, что вы подружитесь. К тому же они из старых французских аристократов. Только представьте, мадам Амелия, оказывается, знала ваших покойных родителей! Они с вашей матушкой вместе выезжали на балы, а ваш батюшка даже когда-то ухаживал за ней.

– Да, это очень интересно, – задумчиво протянула Элиза. – Но только у меня в голове не укладывается, как такие достойные люди могли оказаться в свите корсиканца?

Элиза тотчас прикусила язык, заметив испуганный взгляд Ренара. Боже, она совсем забыла, что для него, как и для большинства французов, Наполеон Бонапарт является богоподобным кумиром, о котором нельзя отзываться иначе, как с восхищением и благоговейным трепетом. Элиза немедленно дала себе клятву впредь следить за своими словами, чтобы не нарваться на неприятности.

– Графиня Амелия де Суланж – приближенная дама императрицы, – чуть нахмурившись, пояснил Жан. – Двое ее сыновей служат в наполеоновской гвардии. А младшая дочь, Жюли, постоянно живет с матерью. Это очень милая восемнадцатилетняя девушка, она просто не может вам не понравиться.

– А муж графини? Почему вы ничего не рассказываете о нем?

– Мадам Амелия – вдова. Граф де Суланж сложил голову на гильотине в девяносто четвертом году.

– Так я и думала, – вздохнула Элиза.

На несколько минут ее настроение омрачилось. По мере приближения к Франции прошлое неумолимо возвращалось в ее жизнь, причиняя неизбежную боль. Скоро она приедет в Париж, увидит фамильный особняк де Марни, который наверняка давно принадлежит другим хозяевам. Ей придется постоянно сталкиваться с людьми, знавшими ее покойных родителей, вместе с ними пережившими тяжелые годы революции и находившимися в тюрьме Консьержери. И она еще не раз прольет горькие слезы, когда будет расспрашивать их о последних днях матери и отца и пытаться разыскать их могилу, чтобы поклониться их праху. Но Элиза постаралась поскорее отогнать от себя эти невеселые мысли. Рубикон перейден, и поздно оглядываться назад.

Когда они добрались до «Красного льва», уже стемнело. Коротко познакомившись с Суланжами, Элиза занялась распаковкой сундуков и купанием малышки. В эту ночь она спала так крепко, что даже не слышала плача Жанны, для которой мадам Амелия обещала на другой день подыскать подходящую няню. А поздно утром ее разбудила Жюли.

– Вставайте, миледи, – с улыбкой проговорила девушка, осторожно тормоша Элизу за плечо, – а не то вы и обед пропустите, как пропустили завтрак.