Обворожить графа - Николь Берд

– Прекрасная мысль, – понизив голос, сказал он. Он привел ее в свою спальню и, усадив в кресло, позвав горничную, приказал приготовить сидячую ванну и установить ее за ширмой в углу комнаты.

Затем он спустился вниз в поисках своего брата и, наконец, нашел его в конюшне. Там Маркус коротко рассказал ему о событиях этого дня и тоном, не терпящим возражений, объяснил, что сегодня о графине должен заботиться Картер.

– Если у нее снова будут кошмары, успокой ее. Когда ей будет страшно, ты должен ободрить ее. А если она будет сердиться, утихомирь ее. Мне наплевать, что происходит с этой женщиной, черт побери, ты будешь о ней заботиться. Это ты привез ее сюда, и миссис Смит больше не будет ее жертвой.

– Не слишком ли близко к сердцу ты принимаешь это, братец? – язвительно спросил Картер.

– Она больна и из-за беспокойства о других совсем не думает о себе. – Маркус сердито посмотрел на Картера. – Итак, ты берешь на себя заботу о графине; с меня достаточно, и я не потерплю, чтобы Лор… миссис Смит беспокоили. Поэтому делай, что тебе говорят.

Он развернулся и пошел в дом, собираясь тоже вымыться после Лорен.

Лорен казалось, что горячая вода и ароматное мыло были великолепным лекарством. Она была уверена, что если бы не владевшее ею странное беспокойство, ее мысли были бы направлены на другое. Но сейчас было достаточно и того, что она смыла с себя неприятные запахи склада. Когда она вымылась, ополоснулась и досуха вытерлась, она легла на кушетку в другом углу комнаты, наслаждаясь блаженным ощущением собственной чистоты. Горничная отодвинула ширму, чтобы лакеи могли вынести и снова внести ванну, и наступила очередь Маркуса.

Боже мой, думала она. Он отпустил слуг и не счел нужным поставить на место ширму, и Лорен ничто не мешало видеть его. Какое же великолепное тело было у этого человека!

Она смотрела, как он окунул темные волосы в теплую воду, намылил их и снова окунул. Когда он поливал теплой водой плечи и руки, она видела, как перекатываются на них, а затем на животе и бедрах его мускулы.

Вздохнув, она откинулась на подушку и пожалела, что чувствует себя как выжатое после стирки белье. Что же могло вызвать эту потерю сознания?

Даже сейчас ей казалось, что земля уходит из-под ног, и временами ее тянуло в сон. Если она не сосредоточится, у нее закроются глаза, и снова она погрузится в сон, который не был настоящим сном…

Почему это вызывало какие-то воспоминания?

Размышляя об этом, она почувствовала, как кто-то сел рядом с ней, она подняла глаза и увидела склонившегося над ней графа. Она улыбнулась ему.

На нем был только халат. Темные волосы все еще были влажными, а на лице блестели капли воды, не вытертые им.

– От вас так приятно пахнет лавандой, – сказал он, нежно поцеловав ее. – А на вкус вы еще приятней. – Губы у него были теплыми, и ей хотелось еще поцелуев, но он отстранился от нее. – Но вам надо отдохнуть.

Она огорчилась, но не могла спорить.

– Этот запах, по крайней мере, лучше, чем на складе. Не думаю, что амазонка, которую вы так любезно одолжили мне, когда-нибудь перестанет так ужасно пахнуть, хотя я буду стараться избавиться от запаха.

– Это не имеет значения, – сказал он. – Мы закажем для вас новую.

Она улыбнулась, осуждая его расточительность.

– И я обязательно сожгу мой носовой платок, он как-то странно воняет.

– В самом деле? – Он посмотрел на груду сброшенного ими белья, которую горничная еще не успела убрать, и, к ее удивлению, встал и, покопавшись в этой куче, вытащил смятый платок, на минуту поднес его к своему носу и понюхал.

Выражение его лица изменилось.

– В чем дело? – спросила Лорен.

– Запах. Я понял, где раньше чувствовал такой запах. Думаю, ваш платок пропитался им, когда вы вытирали им руки после разбора ящиков, – сказал ей Маркус. – По-моему, я знаю, отчего вы заболели.