Живу тобой одной - Стефани Блейк

– Я бы сама пошла, – сказала Келли, угадав ее мысли, – но я жду звонка от мужа.

«Врешь!» – словно говорило выражение лица горничной.

– Хорошо, мэм. И что же я должна там делать? Он не рассердится от того, что приду? Может быть, он хочет побыть один.

– Не говори глупостей, Анни. Ты знаешь, как мистер Мейджорс к тебе относится. Только на днях он сказал мне: «Был бы я лет на двадцать моложе, Анни Стоун не жить бы спокойно в этом доме».

Анни в это время надевала туфли. Держа одну туфлю в руке, она выпрямилась и с удивлением воззрилась на Келли.

– Мистер Мейджорс правда так сказал?!

Она не доверяла комплиментам, исходившим из этих уст.

– Он и еще кое-что сказал, только я не стану повторять, а то у тебя голова закружится.

Анни Стоун, простой сельской женщине, привыкшей к тяжелой работе, за ее двадцать восемь лет редко приходилось слышать лестные слова. Поэтому ее оказалось нетрудно поймать на крючок, даже несмотря на ее отношение к Келли.

– Наверное, у него от пьянства зрение ослабло, – смущенно произнесла она. – Мистер Мейджорс – джентльмен что надо. Многие девушки не отказались бы, если бы он за ними приударил. Он еще не так стар. – Она кинула многозначительный взгляд на Келли. – Или я не права, миссис Мейджорс?

Келли искусно обошла расставленную ловушку.

– Скажи ему об этом сама, Анни. Мужчины, особенно в его возрасте, любят лесть. Может быть, он даже повысит тебе зарплату. Что ты на это скажешь? Ну а теперь бега, проверь печь и посмотри пепельницы. Он с такой скоростью опустошал бутылку, что сейчас может быть уже в беспамятстве. Если так, накрой его шалью, чтобы не замерз до смерти. Анни начала надевать пальто. Келли ее остановила:

– Не стоит надевать пальто на ночную рубашку и халат, надо надеть что-нибудь потеплее.

– У меня, кроме этого пальто, ничего нет.

– Значит, надень мое норковое манто. Оно внизу в гардеробной. А это давай сюда.

Она взяла пальто Анни и повесила обратно в шкаф.

Глаза девушки расширились от изумления.

– Ваше норковое манто?! Вы хотите, чтобы я надела ваше норковое манто?

– Ну конечно. Почему бы нет? Оно как раз подходит для такого прохладного вечера.

Сколько раз Анни, убирая в комнате хозяйки, открывала шкаф и прикладывалась щекой к роскошному шелковистому темному меху. Ей так хотелось ощутить его на своем теле, но она не решалась.

– Что вы, мэм! Я не могу.

– А я говорю – надевай. Пошли.

Келли подтолкнула девушку к выходу.

Анни инстинктивно чувствовала что-то неладное, какую-то фальшь. Однако все улетучилось, когда она ощутила на своих плечах легкий шелковистый мех. Ощущение возбуждало, почти пьянило.

– Какое оно приятное, мэм!

Келли подняла на ней воротник, наполовину закрыв лицо.

– Вот так ты не будешь бояться ветра. В кармане есть шарф. Надень его на голову.

– Мех меня щекочет, – хихикнула Анни и надела шарф.

Келли снова легонько подтолкнула ее, теперь по направлению к черному ходу.

– Я не буду тебя ждать, Анни. Если муж позвонит, я возьму трубку в спальне. Надеюсь, ты не забудешь повесить манто обратно в гардеробную?

– Не беспокойтесь, мэм, я буду с ним очень осторожна. Похоже, к норковому манто она испытывала больше почтения, чем к его владелице.

Келли, стоя у окна, наблюдала за тем, как Анни пересекает лужайку и приближается к дому у лодочной пристани. Она шла, плотно запахнувшись в манто, высоко подняв голову, распрямив плечи. Наверное, в этот момент она чувствовала себя королевой, хотя ее никто не мог видеть.

Да, на втором месте после Бога следует поставить великого драматурга из Стратфорд-он-Эйвон. Он создал свой мир и населил его созданными им в уме образами. Он манипулировал любовью, жизнью и смертью по собственной прихоти, дергая своих марионеток за ниточки. И все же интриги, представляемые на сцене, – ничто по сравнению с драмами, разыгрываемыми среди зрителей. Они настоящие действующие лица. Изобретательность великого драматурга тускнеет на фоне главного действующего лица в драме жизни, того, кто способен контролировать развитие сюжета и манипулировать другими действующими лицами.

Это ее действующие лица, в ее драме.

Тихонько напевая, Анни шла по залитому луной, посеребренному инеем склону. В этом чудесном манто она могла бы пройти пешком до самого Клинтона.

Дойдя до дома, она открыла дверь и остановилась в нерешительности: на нижнем этаже стояла кромешная тьма, сверху виднелся слабый отсвет от печки, в котором едва ли что-либо можно было разглядеть. Анни постояла минуту, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте, потом медленно пошла наверх по скрипящим ступеням. Поднявшись в комнату, нащупала на стене выключатель. Он не работал. Напрягая зрение, она обвела глазами комнату, пытаясь проникнуть сквозь завесу темноты.

– Мистер Мейджорс… – прошептала она, опасаясь разбудить его. – Мистер Мейджорс…

Может быть, он уже ушел? Ну что же, в любом случае она сделает то, для чего ее сюда послали, и тоже уйдет. Угли в печке Франклина уже догорали. Анни обошла комнату по стенке, натыкаясь на какие-то предметы, ощупывая руками все, что попадалось. Наткнулась на огромную пепельницу, полную потухших остывших окурков. Пошла дальше… пока не ударилась коленом об угол кушетки. Вздрогнула от неожиданности, услышав голос Карла Мейджорса.

– Черт побери, я уже подумал, что ты никогда не придешь. Осушил всю эту чертову бутылку!

Он швырнул пустую бутылку о печь, и она разлетелась на множество осколков. От стен печки поднялись шипящие облака пара.

Анни не раз приходилось видеть его пьяным, но разъяренным – никогда. Однако она не испугалась. Пьяный или трезвый, мистер Мейджорс всегда останется джентльменом, мягким, деликатным человеком.

Она с трудом различила его силуэт. Он приподнялся на кушетке.

– Я пришла проверить, все ли в порядке. Миссис…

Он ее не слушал, снова закричал, не в силах сдержать ярость:

– Ты слишком долго копаешься! Я даже заснул, пока ждал тебя! Какого черта ты разводишь все эти церемонии? Давай, иди сюда!

За десять лет Анни привыкла подчиняться всем приказам хозяина. Поэтому и сейчас она покорно подчинилась. Обошла кушетку и остановилась перед ним. Карл схватил ее руки.

– Сними ты, наконец, это чертово манто!

– Она сказала, что я могу его надеть. – Анни попыталась отступить назад. Поздно!

– Ладно, я сам его с тебя сниму. Все с тебя сниму. Вот это будет удовольствие!

Он повалил ее на кушетку.