Половина любви - Галина Врублевская

— Врешь! — Николай присел на край скамьи, рядом с Игорем. — У вас, господ высоких, вашу мать, за товар вперед надо платить. А у меня бабок нету.

Что здесь, — он похлопал по сумке с газетами, — раскидаю, то и прожру зараз.

— Ну, что за счеты, Николай. Мы, как-никак, старые знакомые. Приходи завтра утром в фирму.

Адресок не забыл?

Николай неопределенно хмыкнул.

— Спросишь меня, Игоря Дмитриевича. Я тебе пачку календарей без залога дам на реализацию. Когда продашь, рассчитаешься.

— А если смоюсь с твоими календариками? — Николай растянул в улыбке почти беззубый рот. На Игоря дохнуло застарелым перегаром.

— Значит, смоешься, — притворно вздохнул Игорь. — Да ты ведь не дурак. Вернуться-то, оно выгоднее!

Поезд сбавил ход и остановился на очередной станции. Николай перебежал в соседний вагон, чтобы продолжить свой бесприбыльный бизнес.

— Что с ним случилось? — поинтересовалась Елена. Первый и последний раз она видела этого человека, когда квартира отмечала свое расселение. Тогда у него еще была собственная комната и он не выглядел столь жалким.

— Какая-то глухая история, — пожал плечами Игорь. — Ладно, нам на следующей станции пересаживаться.

* * *

Наконец они добрались до своей станции «Площадь Мужества». Недалеко отсюда находилось Пискаревское кладбище — мемориал защитникам блокадного Ленинграда. Оформление подземного вестибюля перекликалось с трагическим обликом Пискаревки: гладкий серый мрамор и строгие светильники в виде факелов. Название станции связывалось и с мужеством строителей метро. Грунт в этом месте был ослаблен плывунами и подземными реками. Казалось, над этим местом витает призрак катастрофы. Будущее оправдало предчувствия.

Этот участок метро надолго замер.

Как-то Татьяна, еще до случившейся впоследствии аварии, заметила: «В плохом месте ты живешь. Уезжай, Ленка, из этого района. Не будет тебе здесь счастья». Елена обиделась. Этот район был одним из самых зеленых и благоустроенных в Петербурге. Пророчества Татьяны отдавали темным суеверием. Однако бесспорным являлся тот факт, что ее собственная жизнь требовала от нее мужественных усилий. Со временем все больше и больше.

Эскалатор вынес Игоря и Елену на поверхность.

Яркое апрельское солнце растопило последний снег.

Бойкие ручейки перебегали дорогу прохожим, выстреливая из водосточных труб. Игорь и Елена торопливо миновали шумное место и оказались в тихом, зеленом микрорайоне, где стоял дом Елены.

Они поднялись на лифте и вошли в квартиру.

Игорь поставил на пол прихожей свою ношу, прошел в полутемную от задернутых штор комнату и расслабленно плюхнулся на диван. Елена раздвинула серые шелковистые шторы на окне и впустила солнце в спящую квартиру. Солнечный луч включил прожектор невесомой пыли и высветил две родственные сумки у порога комнаты.

— Вот мы и дома. — Игорь раскинулся на диване и блаженно вытянул ноги.

Елена присела на валик, рядом с Игорем. Привлекла его голову к своей груди. Растянутое во времени расставание оказалось не лучше короткого прощания.

— А неплохо бы и поесть чего-нибудь, — сказал Игорь.

Елена встала с дивана и направилась в кухню. В нижнем ящике холодильника лежала картошка. На полках теснились консервные баночки. В морозильнике нашлась пачка пельменей. Конечно, не шведский стол, но на быстрый обед достаточно.

Вечером они вновь совершили прогулку по Лондону, на этот раз по улицам, схваченным глазом фотоаппарата. «Все-таки хорошо, — подумал Игорь, — что сегодня я остался здесь. Красивая поездка должна иметь достойное завершение!» Елена тоже возвращалась в реальный мир. Ее счастливый двойник отделился от земной женщины и застыл на красочных снимках.

Эту ночь Игорь и Елена безмятежно спали, как супруги, прожившие вместе двадцать лет.