Соблазнить холостяка, или Нежный фрукт - Галина Куликова

– Я здесь! – воскликнул он и шагнул в купе.

* * *

Люба сидела возле окна, выключив верхний свет, и смотрела в ночную бездну за окном. В темноте мельтешили ветвистые деревья, время от времени выныривали какие-то тоскливые переезды, большие станции, залитые операционным светом, или группы домов, жавшихся друг к другу в поисках тепла и поддержки.

У Любы болела душа, и она все никак не могла ее убаюкать. Чего она только себе ни говорила… Что в жизни всякое случается, что ей еще не восемьдесят лет, у нее все впереди, она обязательно встретит хорошего человека и выйдет за него замуж. Эти мантры не приносили ей облегчения. Даже дышать было трудно, как будто она простудилась. И ее знобило, хотя она могла бы поклясться, что ничего общего с простудой ее озноб не имеет.

Проводница принесла чай с лимоном и озабоченно спросила, глядя на ее бледное лицо:

– У вас температура?

– Нет. Это любовный вирус, – ответила Люба, кутаясь в кофточку. – Он попал в мою кровь, и теперь – все, так просто от него не избавиться.

– Шутите! – неуверенно усмехнулась та. – Может быть, выпьете жаропонижающее?

– Таблетки эту заразу не берут, – пожаловалась Люба. – Как с ней бороться, я не знаю, но смутно догадываюсь, что течение болезни будет тяжелым. Да и полного выздоровления никто не гарантирует.

– Вы так складно говорите, как будто это правда. – Проводница покачала головой и добавила: – Меня Юлей зовут. Если что, обращайтесь.

Люба выпила чай маленькими глотками, стараясь думать только о будущем, а не о прошлом. Потому что при воспоминании об Астраханцеве вирус в ее крови активизировался, и она мучительно стонала, тихонько стукаясь лбом о вагонное стекло. В тот момент, когда терпеть больше стало невозможно, Люба с жуткой тоской, на которую, вероятно, откликнулись все волки в окрестных лесах, позвала:

– Дима! Дима!

В тот же миг дверь с грохотом отвалилась в сторону, и на пороге купе возник Астраханцев, мрачный и прекрасный, как демон ночи.

– Я здесь! – воскликнул он и шагнул внутрь.

От неожиданности Люба подпрыгнула на месте, мотнула головой и больно стукнулась затылком о стенку купе.

– Вот зараза! – воскликнула она и против воли поморщилась.

– Это я – зараза? – трагическим голосом спросил Астраханцев, одним сильным рывком задвинув за собой дверь. Дверь отрезала их от всего остального мира, и они остались в полумраке одни. – Ну да. Зараза. Но у меня есть оправдание, и вам придется его выслушать!

Он плюхнулся на соседнее сиденье, оказавшись с Любой лицом к лицу.

– Оправдание! – хмыкнула та. Вид у нее был воинственным: глаза горели, губы были сжаты в тонкую линию. – Как вы вообще сюда попали?

– Гнался за поездом, – коротко ответил тот и потребовал: – Перестаньте так на меня смотреть. Я чувствуют себя промокашкой, которую хотят разорвать на мелкие клочки.

– Вы меня гнусно обманули!

Когда Астраханцева не было рядом, Люба ощущала себя самым несчастным существом на свете. Но стоило ему появиться, как ей немедленно захотелось выместить на нем все свои обиды.

– Да, я вас обманул, – скорбно согласился он. – Но не гнусно, без злого умысла. Я обманул вас от растерянности.

– Никакой вы не Грушин! Что, съели?

– Мы с вами сейчас говорим об отношениях, – сварливо ответил тот. – И тут фамилия не имеет никакого значения.

– Вы не можете говорить об отношениях! – выпалила Люба, раздув ноздри двумя маленькими наперстками.

– Почему это вы лишаете меня такого права? – искренне возмутился ее недавний обидчик.

– Потому что вы женаты!

Это была бомба, которой предстояло взорвать его самоуверенность. Вместо того чтобы рухнуть и рассыпаться пылью, Астраханцев фыркнул и пренебрежительно махнул рукой, словно отгонял от себя обвинение, как докучливую муху.

– Да было бы вам известно, с женами иногда разводятся, – заявил он. – Жена – это спутница жизни, с которой можно до определенного момента идти по одной дороге… А потом взять и свернуть в сторону.

– И какой же тропой вы теперь собираетесь пробираться по жизни? – съехидничала Люба, сложив руки перед грудью. – Тоже мне, архар!

Всем своим видом она демонстрировала недоверие и насмешку. Астраханцева это страшно завело.

– Я думал, вы настоящая женщина! Проницательная, понимающая… А вы!

Он вскочил на ноги и развернул плечи. Люба тоже вскочила вслед за ним, словно подброшенная пружиной.

– А я игрушечная! – желчно ответила она и накинулась на него, наступая и тесня к закрытой двери, в которую Астраханцев в конце концов уперся спиной: – Что я должна была понимать?! Я попала не в ту квартиру, а ты мне ничего не сказал! Я принимала тебя за будущего мужа!

Люба вытянулась в струнку, задрав голову, но все равно чувствовала себя канарейкой, пытающейся запугать страуса.

– Может, я и есть твой будущий муж? – не-ожиданно для себя ляпнул Астраханцев. Сказать по правде, он не собирался так сразу сдаваться, учитывая ее настроение. Поэтому тут же добавил: – И почему это ты так нахально перешла на «ты»?

– Потому что… Потому что…

– Потому что – что? – спросил он насмешливо, ощутив наконец твердую почву под ногами.

– Потому что ты дурак! – выкрикнула Люба и стукнула его кулаком в диафрагму.

– Уй! – воскликнул Астраханцев, согнувшись. – Чувствую, ты уже не в силах контролировать эмоции. Дурак – это почти что объяснение в любви.

Он схватил Любу за запястье, она замахнулась на него другой рукой, но и та через секунду оказалась в плену.

– Я понимаю, что вел себя именно как дурак. – Астраханцев прижал ее кулаки к своей груди. – Я знаю, что женщинам хочется, чтобы все было, как положено – ухаживания, цветы, театры, конфеты в коробках сердечком, открытки на День святого Валентина, четыреста телефонных звонков в день безо всякого повода…

Слушая его, Люба вспомнила вдруг, как ехала в Москву. И как ей было плохо оттого, что впереди ждала отвратительная определенность – Грушин сначала привыкнет к ней, а потом сделает предложение. И она плакала – еще как! – оттого, что ей хотелось не скучного брака по договоренности, а сумасшедшего любовного романа, страстей, о которых можно будет потом рассказывать внукам. Ее собственная бабуля хвасталась тем, как любимый похитил ее из дому накануне свадьбы и как они рванули через лес в буранную ночь, а за их санями, бегущими по лесу, погналась стая волков. Потом к волкам присоединились родственники брошенного жениха, готовые к расправе… Бабуля рассказывала эту историю сто тысяч раз, и сто тысяч раз Любино сердце сжималось от восторга.

Да, ей хотелось невозможного романа… Но разве она не получила желаемого?! Она явилась в дом к совершенно незнакомому типу, потребовала выделить себе комнату и принялась устанавливать с ним теплые отношения. В итоге влюбилась в него по уши, а потом обнаружила, что это никакой не будущий жених, а вообще непонятно кто!