Седьмая девственница - Виктория Холт

— Да и так уж заколдовала. Меня… и всех в доме, включая и нашу дорогую мамочку. Керенса, ведьма ты этакая, как это тебе удалось?

Я похлопала себя по вздувшемуся животу.

— Своей способностью незамедлительно понести ребенка.

— Нет, ты скажи мне, ты ездишь верхом на метле и вместе со своей бабушкой наколдовываешь плодовитость?

— Неважно, что я делаю, — ответила я. — Важен результат.

Он вскочил и поцеловал меня. Я оттолкнула его. Джонни меня больше не интересовал.

Мы с Меллиорой сидели и шили под деревьями.

Она выглядела такой хорошенькой, когда, слегка склонив головку, следила за крошечными шажками иголки. Мои мысли унеслись к тем дням, когда я подглядывала, как она сидит в саду священника со своей мисс Келлоу. Как: мы поменялись местами! Я помнила и то, что я ей многим обязана.

Дорогая Меллиора, которой я буду благодарна до конца своей жизни.

Как мне хотелось, чтобы она была так же счастлива, как я. Но даже при мысли об этом я чувствовала, как страх сжимает мне сердце. Счастье для Меллиоры означало брак с Джастином. Но как могла она выйти за него, когда у Джастина была жена? Только если Джудит умрет, Меллиора могла выйти за Джастина; а если она за него выйдет, если у них будут дети… сыновья… ее сыновья получат приоритет наследования перед моими!

Мой сын — мистер Сент-Ларнстон; сын Меллиоры — сэр Джастин.

Это немыслимо. Но для тревоги не было никаких причин. Меллиора никогда не выйдет замуж за Джастина, а какое-то подсознательное чувство подсказывало мне, что Джудит бесплодна.

Мне хотелось, чтобы время шло быстрее; я успокоюсь, только когда буду держать на руках сына. Временами меня охватывал страх, что ребенок будет девочкой. Я бы очень хотела иметь дочку, девочку, жизнью которой я смогу управлять, как бабушка управляла моей; но моя мечта не сбудется полностью, пока у меня не будет сына. Мой сын, мой собственный сын должен быть владельцем аббатства, я должна дать ему это, и во всех последующих поколениях Сент-Ларнстонов будет течь моя кровь.

Так что мне необходим сын.

Бабушка, опытная в таких вещах, верила, что так и будет; то, как я ношу ребенка, говорит, что это мальчик, сказала она мне. По мере того как проходили месяцы, она становилась все уверенней, и мое счастье все росло.

Я едва замечала, что происходит вокруг меня; мне не приходило в голову, что моя счастливая судьба может оказать воздействие на столь близкого мне человека, как Меллиора. Даже когда она сказала: «Кто бы поверил, что с тобой может такое произойти, когда ты стояла на помосте для найма в Трелинкете!» — я не поняла, что она думает: «Если такое могло произойти с тобой, почему же не может чудесным образом измениться и моя жизнь?»

Но за те месяцы, пока развивался мой ребенок, росла и любовь между Джастином и Меллиорой. Сама их чистота делала их чувство еще более явным, и никому не было известно об этом лучше, чем Джудит.

После моего замужества она не стала нанимать себе другую камеристку. Кое-какую работу для нее делала Долл, а я часто приходила причесать ей волосы в особых случаях. Однажды, когда они с Джастином должны были пойти на обед к Хэмфиллам, я, как и обещала, пришла в ее комнату уложить ей волосы.

Я тихо постучала в дверь. Но ответа не было, и я открыла дверь и позвала:

— Джудит, вы здесь?

Опять никто не ответил, и тут я ее увидела: она лежала на кровати на спине, глядя в потолок.

— Джудит, — сказала я.

Она по-прежнему не отвечала, и на секунду-другую мне показалось, что она мертва, и первой мыслью, пришедшей мне в голову, было: теперь Джастин будет свободен и женится на Меллиоре. У них будет сын, и он получит предпочтительное право наследования в ущерб моему сыну.

Теперь у меня тоже была всепоглощающая цель: моя сын!

Я подошла к кровати и услышала тяжелый вздох. Я увидела, что глаза у нее открыты.

Она что-то проворчала, и я, подойдя поближе, наклонилась над ней. Я увидела, что у нее мокрые щеки.

— Ах, Керенса, — пробормотала она.

— Что случилось?

Она покачала головой.

— Вы плачете?

— А почему бы мне не плакать?

— Что-нибудь не так?

— Что-нибудь всегда не так.

— Джудит, скажите мне, что случилось.

— Я ему безразлична, — пробормотала она чуть слышно, и я поняла, что она едва ли замечает меня; она разговаривала сама с собой. — С тех пор, как она приехала, стало хуже. Что ж он думает, я не вижу? Это же ясно, ведь правда? Они томятся друг по другу. Они бы стали любовниками… только они такие хорошие. Как мне противны хорошие! Только… если б они стали любовниками, я бы ее убила. Да, убила бы. Вот так бы взяла и… Она такая кроткая и мягкая, так ведь? Такая тихая безобидная маленькая леди. Ее так жаль. Для нее настали трудные времена. Ее отец умер, и ей, бедняжке, пришлось идти в жестокий мир и зарабатывать себе на жизнь. Бедная Меллиора! Такая тяжелая жизнь! Ей так нужна защита. Я бы ее защитила.

Я сказала:

— Тише, Джудит. Кто-нибудь услышит.

— Кто это? — спросила она.

— Это Керенса… пришла уложить вам волосы, как обещала. Вы забыли?

— Керенса, — она рассмеялась. — Камеристка, которая подарит нам наследника. Еще одно обстоятельство против меня, разве не понятно? Даже Керенса, деревенская девчонка, может подарить Сент-Ларнстону наследника, а я бесплодна. Бесплодная смоковница. Вот кто такая Джудит. А это наша дорогая Керенса. Мы должны заботиться о Керенсе. Керенса не боится сквозняка? Не забывайте, в каком она положении. Забавно, правда? Несколько месяцев назад она была Карли… была тут из милости. А теперь она святая; будущая мать святого наследника Сент-Ларнстона.

— Джудит, — настойчиво повторила я. — Что произошло? Что случилось?

А когда я наклонилась к ней, я поняла, в чем дело, потому что почувствовала запах алкоголя.

Джудит… пьяная! Она хочет утопить свое горе в бутыли с виски!

— Вы пили, Джудит, — сказала я укоризненно.

— Ну и что?

— Это глупо.

— А вы кто такая, скажите на милость?

— Ваша невестка, Керенса, ваш друг.

— Мой друг! Вы друг ей. А никто из ее друзей мне не друг. Керенса, святая мать! С тех пор, как вы с Джонни поженились, стало еще хуже.

— Вы не забыли, что вы обедаете у Хэмфиллов — вы и Джастин?

— Пусть ее берет. Он бы не прочь.

— Вы ведете себя глупо. Я сейчас прикажу подать черного кофе. Возьмите себя в руки, Джудит. Вы едете к Хэмфиллам с Джастином. Он будет через час, и если он увидит вас такой, то почувствует к вам отвращение.