Неуловимый граф - Барбара Картленд

Поэтому, высадившись в Кале, он дал указания капитану «Гиппокампа» вернуться в Дувр и погрузить на борт его фаэтон, лошадей и грумов, которые уже успели все подготовить к переезду через Ла-Манш.

Несмотря на весьма непрезентабельный вид французских лошадей и их недостаточную породистость, граф сумел все же выжать из них вполне приличную скорость; в конце концов, они оказались довольно хорошо выезженными и шли легко, даже резво.

На следующем постоялом дворе графу повезло больше: лошади, полученные им здесь, были не хуже, если не лучше тех, которых удается достать на таких же почтовых станциях в Англии.

Однако близился уже вечер, когда он наконец подъехал к Парижу и начал отыскивать ту поляну, где собирался приземлиться Чарльз Грин.

Граф петлял по узким тропинкам, спрашивал встречавшихся по пути крестьян, которые показались ему на редкость тупыми и несообразительными, не видели ли они где-нибудь поблизости воздушного шара — все безрезультатно. В конце концов, когда он уже совершенно отчаялся, волнуясь, что планы его сорвутся, Трэвис, указывая куда-то пальцем, вдруг воскликнул:

— Там, милорд! Я вижу его! Граф вгляделся в просвет между деревьями и действительно заметил нечто громадное, покрытое красными и белыми полосами, осевшее на землю и напоминавшее не то шар с наполовину сдутым воздухом, не то какую-то непонятную бесформенную массу. Это была «Королевская коронация» Чарльза Грина.

Вокруг шара толпились люди, так что графу легко удалось узнать, что аэронавты отправились в ближайшую гостиницу «Колокол», которая, как ему сообщили, находится совсем недалеко, всего лишь в миле отсюда.

Усталые лошади сделали последний рывок; они взмокли, с них падали клочья пены, когда экипаж графа остановился перед маленькой, но уютной гостиницей, какие часто можно встретить в окрестностях Парижа.

Бросив поводья Трэвису, граф вышел из лан»— до и прошел на постоялый двор.

Хозяйка, вся в черном, вышла навстречу гостю, и граф, едва успев ответить на ее приветствие, быстро спросил на безукоризненном французском языке:

— Остановились ли у вас аэронавты, мадам, и с ними ли молоденькая девушка?

— Аэронавты в Salle a manger[15], мсье, — ответила женщина, отворяя дверь в длинную с низкими потолками залу, всю уставленную столами, за одним из которых граф заметил Чарльза Грина.

Граф направился прямо к нему, и воздухоплаватель, увидев его, поднялся из-за стола, весьма удивленный.

— Возможно ли, чтобы вы добрались сюда так быстро, милорд? — спросил он.

— У меня были для этого веские причины, — ответил граф. — Моя невеста, мисс Чевингтон, нечаянно оказалась в вашей гондоле.

— Ваша невеста? — удивленно переспросил Чарльз Грин, затем быстро добавил:

— Могу только выразить, милорд, мое величайшее сожаление, что так случилось. Когда шар взлетел, юную леди подняло с земли, и, я надеюсь, вы понимаете, что единственное, что мы могли для нее сделать, — это взять ее с собой.

— С ней все в порядке? — спросил граф. Чарльз Грин мгновение поколебался, прежде чем ответить.

— Она очень страдала от холода, милорд. Мы прибыли сюда полчаса назад, и ее сразу же проводили наверх и уложили в постель. Думаю, хозяйка уже послала за доктором.

Граф резко повернулся и выбежал из зала. Хозяйка ждала его в небольшом холле.

— Не могли бы вы проводить меня к молодой даме, той, которая больна? — обратился к ней граф.

— Пожалуйста сюда, мсье.

Она стала подниматься по лестнице впереди него, указывая дорогу.

Гостиница была очень старая, и граф решил, что в ней не более двух-трех свободных комнат, которые сдаются постояльцам.

Хозяйка открыла дверь одной из них.

В маленькой спальне с низким потолком, на громадной, необыкновенно широкой кровати, высоко на пуховой перине лежала Калиста.

Рядом стоял какой-то мужчина в сюртуке — очевидно, доктор; ему помогала пожилая женщина в белом фартуке и чепце.

Врач считал пульс Калисты и даже не поднял головы, когда вошел граф.

— Это вы, мадам Бовэ? — спросил он. — Мне нужно поговорить с вами по поводу этой молодой дамы. Ей необходим заботливый уход и внимание.

— Именно это я и собираюсь ей обеспечить, мсье, — сказал граф. Врач взглянул на него.

— Это ваша жена, мсье? — поинтересовался он.

— Нет, мсье, моя невеста.

— В таком случае, вам надо получше заботиться о ней, — отрывисто произнес врач. — Из того, что мне стало известно о том, как она попала сюда, я сказал бы, что юной леди необыкновенно повезет, если болезнь ее окажется простой простудой и не перейдет в воспаление легких!