Объятия дьявола - Кэтрин Коултер

— Черт возьми, женщина, нельзя же быть такой неуклюжей, иначе я могу решить, что тебе нужна не охрана, а нянька!

Касси опустила глаза, чтобы граф не заметил в них лукавых искорок, и смиренно попросила:

— Не будете ли вы так добры помочь мне, милорд? Он протянул ей руку, не подозревая, что девушка уперлась ногами в сваи.

"Маленькая плутовка”, — подумал Жозеф, прекрасно понимая, что она замыслила, и не сдержал смеха, когда девушка внезапно напряглась, и граф в мгновение ока очутился в воде. Касси торжествующе завопила, и не успел граф вынырнуть, как она, надавив ему на плечи, заставила его вновь скрыться под водой. Она все еще хохотала, когда граф схватил ее за ноги и потянул вниз. Ей с трудом удалось освободиться, и Касси, задыхаясь, всплыла. Золотистые волосы липли к плечам, и скользкая водоросль свисала со лба.

— И вы обвиняете меня в неловкости, милорд? Энтони подплыл к ней и снял длинный стебель.

— Нет, девочка моя, дело в том, что я слишком тебе доверял, — фыркнул он и, глядя в искрившиеся озорством глаза, усмехнулся:

— Ты готова вернуться на землю, маленькая русалка?

— О да, милорд, особенно теперь, когда вы получили по заслугам!

Жозеф выудил обоих промокших до нитки “утопленников”. Касси немедленно принялась выжимать волосы, а матрос с любопытством наблюдал за ней. Девушка, пожалуй, уже не питает к хозяину былой ненависти. Сейчас в его обществе она казалась беззаботным, веселым ребенком.

— Почему вы назвали ее “Фиелисс”? — спросила Касси на обратном пути.

— Это слово показалось мне самым подходящим, — пожал плечами граф и небрежно спросил:

— Похоже, я наконец сумел заслужить твое одобрение?

— Совершенно верно, милорд! — весело призналась она, откидывая назад спутанные волосы. — Она так прекрасна, так изящна!

— Полагаю, ты признаешь справедливость поговорки “услуга за услугу”, дорогая?

Касси остановилась и настороженно уставилась на графа.

— Вы хотите сказать, рука руку моет?

— Мне нужно заручиться твоим обещанием, Кассандра, — объявил граф и, заметив, с каким подозрением она на него смотрит, с улыбкой добавил:

— Нет-нет, не подумай ничего плохого. Просто наш договор будет действителен всего на один вечер.

Касси поджала губы, но, к его облегчению, кивнула.

— Прекрасно, — медленно выговорил он.

— Вероятно, в некоторых вопросах я все-таки могу вам доверять. Что вы хотите от меня?

— В четверг я намереваюсь устроить ужин и пригласить сливки генуэзского общества. Поскольку ты живешь в моем доме, я прошу тебя присутствовать на ужине, познакомиться с моими друзьями и при этом вести себя скромно и прилично.

Нерассуждающая ярость охватила Касси.

— Вот как, милорд! Значит, теперь мне приходится расплачиваться за ваши подарки! Ловко вы все задумали! Надеюсь, вы не ожидаете благодарностей за свое коварство!

— Не так уж много я прошу, — сухо улыбнулся граф.

— Вы негодяй, милорд!

Девушка устало понурилась и, подобрав мокрые юбки, поспешно направилась к саду.

* * *

Последующие несколько дней Жозеф с тревогой гадал, уж не придется ли ему провести остаток дней своих, охраняя англичанку, чей острый язык доставлял так много неприятностей графу. Однако матрос знал: рано или поздно она попросит его о помощи. Так и случилось одним жарким днем, когда они ловили рыбу с лодки, посреди озера.

— Ранняя осень в Англии так прекрасна, — печально вздохнула девушка.

— Как и повсюду, мадонна, если не считать Северной Африки, конечно, — невозмутимо откликнулся Жозеф, прекрасно понимая, что за этим последует.

— Но я англичанка, — уже резче возразила Касси, — и для меня нет ничего лучше прохладного, бодрящего воздуха и желто-красных листьев, устилающих дорожки.

Тонкие пальцы судорожно стиснули удилище, и Жозеф молча покачал головой. Но Касси, не собиравшаяся отступать, осторожно положила руку на его рукав.

— Жозеф, вы знаете, что я здесь против воли и была, и остаюсь пленницей графа. Неужели вы мне не поможете? — И, приняв его угрюмое молчание за нерешительность, настойчиво продолжала:

— В гавани немало английских судов. Я видела, когда ездила в город. И уверена, что могу достать денег, много денег. Мы устроим все так, что граф поверит, будто я ударилась головой и утонула. Вас ни в чем не обвинят! Пожалуйста.., вы не оставите меня!

Но Жозеф предостерегающе поднял мозолистую руку:

— Мадонна, почему вы не хотите выйти замуж за графа?

Девушка отнюдь не глупа, а хозяин красив, богат и титулован. До сих пор женщины находили его неотразимым.., все, кроме одной.

— Не имею ни малейшего желания видеть свое имя в “Золотой Книге”, особенно рядом с его именем. И никогда не стану его женой.

— Но почему, мадонна?

— Ваш хозяин, Жозеф, похитил меня накануне моей свадьбы. Притворялся другом не только моего брата, но и жениха.

Так, значит, ее сердце отдано другому! И, конечно, прошло слишком мало времени, чтобы она забыла…

— Уверен, многие посчитают поступок капитана жестоким. Но, мадонна, подумайте, ведь он идет на все, чтобы завоевать вас!

— Значит, вы не поможете мне?

— Нет, мадонна.

Касси вяло кивнула, и оба замолчали. Для девушки большим потрясением было осознать, что она успела искренне полюбить этого грубого, неотесанного матроса. Жозеф был неизменно терпелив и не судил ее строго, даже когда она давала волю своему вспыльчивому нраву: он просто молча разглядывал ее ясными, безмятежными глазами из-под нависающих седых бровей. Вчера Касси набросилась на него, потому что Жозеф не позволил ей поехать в гавань. Девушка знала, что он всего лишь выполняет приказы графа, но не смогла сдержаться. И теперь жалела, что вообще отправилась в город, хотя с удовольствием заходила в лавки, улыбалась цветочницам, предлагавшим необычайно красивые букеты, и даже выпила чашку крепкого кофе в уличном кафе. Жозеф показал ей Палаццо Реале, великолепный дворец на виа Балби, и подробно описал роскошную обстановку, просторные комнаты, увешанные бесценными гобеленами и украшенные фресками знаменитых мастеров.

Поплавок неожиданно нырнул, и Касси на мгновение забыла обо всем.

— Клюет! — вскричала она и, умело вытащив извивающуюся форель, уложила ее в корзинку. Однако угрызения совести не давали девушке покоя. Она была несправедлива к матросу. — Жозеф, пожалуйста, простите меня! Я вела себя неподобающим образом.

— Иногда, — спокойно кивнул матрос, принимаясь грести к берегу. — Но мы не будем больше говорить об этом, мадонна.