Сладкая месть страсти - Джо Гудмэн

Голос Логана стал мягче.

— О вполне обычных вещах. О семье. О друзьях. О подружках. Из-за отсутствия памяти я представлял для всех особый интерес. Пытаясь помочь мне все вспомнить, ребята придумывали разные истории. Один раз устроили даже соревнование, кто придумает лучшую историю моей жизни, и Монро Нидлмейер выиграл дополнительную пайку хлеба из кукурузной муки.

— Это была хорошая история?

— Тогда мне казалось, что да.

В глазах Логана отражались невеселые воспоминания.

— Из сорока человек, с которыми я приехал в Андерсон-вилл, на свободу вышли двадцать восемь. Тюрьма Либби была ужасным местом, но Андерсонвилл оказался еще хуже. Не хватало одеял, не хватало еды. Крепкие, здоровые мужчины превращались в ходячие скелеты. Правительство нас, как мы считали, бросило, враги нас медленно убивали. Начальника лагеря потом повесили за военные преступления. Многие радовались такому исходу, но я был слишком изможден, чтобы проявлять какие бы то ни было чувства. Мне просто хотелось оставить все это позади.

Воцарилось долгое молчание, которое первой нарушила Кейти:

— И все-таки, когда война закончилась, вы так и не отправились на Север. Почему?

Он впился в нее взглядом.

— Откуда вы это знаете?

— Я как-то спрашивала у Виктора.

Вытянув ноги, Логан уставился на носки своих туфель. На черта ему ее жалость? Он в ней совершенно не нуждается!

— У меня просто не было причин, чтобы отправляться на Север. Разыскать семью я не мог, да и вообще не знал, была ли у меня семья. Мне казалось невероятным, что среди десятков тысяч людей, которых я видел в Андерсонвилле, я не встретил ни одного знакомого. В надежде, что все-таки найду человека, который меня знает, я обошел весь лагерь, но, увы, безуспешно.

Если бы у Кейти не дрожали сейчас руки, она с удовольствием сделала бы глоток чаю.

— Значит, вы остались на Юге? Он кивнул:

— Да, в Джорджии. Точнее сказать, в Саванне. Как ни странно, меня и там интересовала работа в газете.

— В самом деле?

— В самом деле. Я устроился в «Саванна пресс». Сначала я был кем-то вроде мальчика на побегушках — подметал, заправлял станок, набирал текст, а потом постепенно начал писать.

— И они приняли к себе янки?

— Для газеты я сочинил себе приличное прошлое. Там знали обо мне только то, что я хотел им сообщить.

— И вы все еще ничего не помнили?

— Абсолютно ничего. Я и не пытался уже ничего вспоминать. Жизнь меня вполне устраивала, я начал заниматься фотографией, рисовал для газеты гравюры. Издатель ко мне благоволил, и я всерьез связывал с «Пресс» свое будущее.

— И у вас так никого и не было? — спросила Кейти.

— Вы имеете в виду женщин?

— Да.

— Нет, никого. — Не желая вводить Кейти в заблуждение, он поспешно добавил: — То есть вообще-то женщины были, но постоянных привязанностей я не заводил, так как боялся, что, возможно, уже женат.

В этом есть и ее вина, решила Кейти. Она повинна в его одиночестве, и пусть Логан даже отрицает, что когда-либо был одинок, она ему не поверит.

— В «Пресс» я проработал примерно два года. Однажды мы получили из Нью-Йорка корреспонденцию о скрывающейся наследнице, которая разоблачила банковские злоупотребления. Для этого она использовала простейшее устройство под названием «скрытая камера». Именно упоминание об этой скрытой камере и задело во мне какую-то струну, которая постоянно звенела в моей голове. Несколько дней я ходил сам не свой, а потом постепенно начал кое-что вспоминать — какие-то странные, нелепые вещи. Неделю спустя я уже был в Нью-Йорке, взбаламутив всех домашних и испортив брату свадьбу. Наследницей в той истории была Дженни, а помог ей со скрытой камерой мой брат Кристиан.

— Это поразительно! Ничего подобного я и представить не могла.

— Мало кто знает, что именно помогло мне вернуться.

— Виктор точно не знает, хотя и рассказывал мне о вашей семье.

— Теперь вы знаете, что благодаря вам я так и не застал отца в живых.

— Благодаря мне вы все еще живы! — возразила она. Взгляд Логана стал ледяным.

— Думаете, я должен благодарить вас за то, что вы не дали меня повесить? После того как задержали меня прекрасно сыгранной сценой обольщения? Ведь именно из-за этого меня и схватили. Так что вы несете за это полную ответственность — как и за все, что потом со мной произошло.

Глаза Кейти сверкнули гневом, она высоко подняла подбородок.

— Много же вы знаете о том, что произошло в тот день! Вы готовы объяснить мои поступки чем угодно, кроме… — Она осеклась, испугавшись того, что едва не проговорилась. — Думаю, вам пора уходить, мистер Маршалл, — резко поднявшись, заявила она.

— Мистер Маршалл? Не смешите меня, Кейти!

— Ну хорошо, — покраснев, со злостью сказала она. — Логан, я хочу, чтобы вы сейчас же ушли.

— Я так и сделаю. — Он понял, что ее удивило столь быстрое согласие. — Я пришел сюда не для того, чтобы вас терроризировать, — мягко сказал он.

Поднявшись, Логан направился к выходу. Когда Кейти проходила мимо, он уловил ее аромат, и это сразу вызвало у него поток воспоминаний. Логан с трудом подавил в себе желание взять в руки косу, которая спадала с ее плеча.

— Что-то не так? — спросила Кейти, открыв дверь и повернувшись к Логану. На его лице было какое-то странное выражение, глаза сузились, голову он слегка склонил набок.

— Нет, все нормально, — заморгав, ответил он и печально улыбнулся. — Всего доброго, Кейти.

Оторвав взгляд от бумаг, над которыми трудился даже в постели, Виктор снял очки, положил их на ночной столик и задумчиво потер глаза.

Кейти посмотрела на него с тревогой и любопытством.

— Тебе не надо столько работать, — присев на край кровати, мягко сказала она. Аккуратные стопки бумаг немедленно расползлись в разные стороны, но она даже не попыталась их поправить. — С тех пор как мы вернулись из Уиллоуза, ты все время погружен в дела. В твоей постели для меня не находится места. — Она обвела рукой разложенные повсюду бумаги, гроссбухи, акции и сертификаты. — Дело во мне? Или в ребенке?

Закрыв гроссбух, Виктор отложил его в сторону.

— Нет, не в тебе и не в ребенке.

— Значит, в тебе? — Она умоляюще смотрела на него своими большими миндалевидными глазами. — Пожалуйста, Виктор, скажи мне, в чем дело? Мне хочется, чтобы ты чаще бывал со мной, обнимал меня. Мне хочется поговорить с тобой, посмеяться. Я больше не хочу спать в другой комнате. Я хочу быть с тобой.

Наклонившись, он забрал у нее щетку, затем обнял Кейти за талию и привлек к себе. Прислонившись к спинке кровати, Виктор подтянул Кейти повыше — так, чтобы ее щека оказалась у него на плече. Ее ночная рубашка тут же задралась, обнажив красивые длинные ноги. Свернувшись калачиком, она положила руку ему на грудь.