Счастья тебе, дорогуша! - Татьяна Веденская

– Привет, – улыбнулась я, дрожа от волнения. Яшка, стоило ему только бросить на меня один взгляд, сразу понял, что что-то не так.

– Что случилось? Ты сама не своя.

– Скажи, а ты правда меня любишь? – спросила я его в лоб.

– Так, давай-ка ты проходи в квартиру. Что ж мы будем вести такие серьезные разговоры в прихожей?

– Так лучше? – спросила я, плюхнувшись на диван.

– Ну, было бы еще лучше, если бы ты была голая… – пробормотал он, но, видя мой возмущенный взгляд, поднял руки. – Сдаюсь, сдаюсь. Так нормально.

– Значит, так. Ты правда хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж и уехала с тобой?

– Чистая правда, – нежно улыбнулся он.

– И это не был пустой пьяный разговор? – я пристально посмотрела на него.

– Ты что, это же было при свидетелях.

– Каких свидетелях? Николай к тому времени уже уполз, – головой помотала я. – Впрочем, я не помню.

– А собаки? Доцент, правда, спал, но Василий Алибабаевич может все подтвердить. Он за нами очень пристально следил, так что если найти способ допросить собаку, то он сдаст меня с потрохами. Разве мог бы я так рисковать?

– Я серьезно спрашиваю, – взмолилась я.

– А я тебе серьезно отвечаю – да, хочу, – наконец перестал он паясничать. – И чтобы вышла замуж, и чтобы уехала. И сейчас мы будем обо всем этом говорить, только, милая, зачем ты так волнуешься. Все будет хорошо, я обещаю. Я понимаю, какое это сложное для тебя решение – оставить Москву, но дело в том, что я…

– Я должна тебе кое-что сказать, – прервала его я.

– Я, кстати, тоже, – фыркнул он. – Ты не заметила? Ты меня все время перебиваешь.

– Да? Нет уж, давай сначала я.

– Хорошо, – покорился он и плюхнулся на стул напротив. – Начинай.

– Я тебя обманывала кое в чем, – как на духу ляпнула я. Яшка моментально помрачнел.

– Начало интересное. Продолжай.

– Дело в том, что я… как же это сказать… совсем не бизнес-леди. Я вообще-то отставной козы барабанщица, сижу за три копейки, счета-фактуры печатаю и дело это ненавижу.

– Не понял, – растерялся Яшка.

– Я после развода осталась тут вообще ни с чем, одна, без денег, в съемной квартире. Муж меня бросил, да еще я в больницу загремела. А в Бердянске мама попросила все это не рассказывать никому, чтобы соседи не сплетничали. Как же, дочка в Москве облажалась по полной программе. Она прямо взбеленилась – не хочу из-за тебя краснеть. Вот я и придумала историю, что я главный бухгалтер. С этой квартирой и собаками. Я же не знала, что там будешь ты. Думала, уеду, и все, никто ничего не узнает. А мама будет довольна. А все сложилось не так, и я теперь совсем запуталась.

– Ага, – задумчиво потер подбородок Яша. – Но рассказывала ты правдоподобно. И для придуманных собак Василий с Доцентом слишком уж реальны, не кажется?

– Да, реальны. Только вот это все не мое, – грустно кивнула я.

– Да? А чье? – удивился он.

– Моей подруги Жанны. Даже не то чтобы подруги. Мы с ней вместе со свиным гриппом лежали, прохлаждались. О, у нас было время познакомиться, поверь мне. Свиной грипп – это вам не хухры-мухры, я два месяца провалялась.

– Ничего себе, – присвистнул Яша.

– В общем, Жанна уезжала в Англию на полгода и предложила мне тут пожить, за собачками присмотреть. Вот так. Так что поеду я за тобой куда скажешь и даже не задумаюсь ни на секунду об этой, как ты говоришь, лучезарной жизни. Если ты не передумаешь, конечно. Ну, так что скажешь?

– Что тут сказать, – задумчиво протянул Яша. Я замерла, и все, как говорится, у меня упало. Неужели в таком виде я ему не нужна? Не может быть! Или может? Что ж он молчит, гад?

– Что-то уж скажи, не томи, а?

– Это многое объясняет, – вдруг неожиданно улыбнулся он.

– В смысле?

– Ну, например, почему ты собственных собак боишься как огня, или почему к работе относишься тяп-ляп. Или почему пельменями питаешься, – он выглядел так, будто все эти вопросы его действительно очень беспокоили, а теперь все разрешилось. Наконец-то, какая прелесть!

– Но это все не то, что я хочу услышать, – разозлилась я. Что за клоун, ни слова всерьез.

– А что тут еще сказать? – скорчил рожу он. – Милая, ну какая мне разница, кто ты там – главный бухгалтер или второстепенный. Так даже еще и лучше, потому что значит, что тебе нечего терять. И поверь, я хочу жениться на тебе как можно скорее. Хоть бы даже завтра, если бы это было возможно.

– Все, больше ни слова, – я приложила палец к его губам и принялась расстегивать ему рубашку. Он моментально напрягся, притянул меня к себе, но прошептал:

– Подожди, я хотел обсудить все детали. Мы, например, даже не обсудили, где мы будем жить.

– Мне совершенно все равно. Где скажешь.

– Но, может, тебя интересует, кем я все-таки работаю, – усмехнулся он.

– Не интересует, – покачала головой я, стаскивая с себя блузку. – Меня интересует совершенно другое. И кстати, я так поняла, что ты вообще не работаешь.

– Это не совсем так, – усмехнулся он, затаскивая меня под одеяло. – Я, скажем так, взял трехмесячный отпуск, чтобы жениться. А вообще-то я программист. И довольно неплохой, кстати.

– Здорово. Всю жизнь мечтала быть женой программиста. Ну что, может, перестанем уже болтать и займемся делом?

– А почему бы и нет? – махнул он рукой и… дальше мы снова погрузились друг в друга, и время остановилось. Как-то так получалось, что стоило нам оказаться вместе, как из двух запутавшихся одиноких людей возникало нечто единое ясное целое.

– Я тебя люблю, – прошептала я уже потом, когда провал во времени закончился и мы с удивлением обнаружили, что не улетели на другую планету, а все еще находимся здесь, в Москве, на Жаннином диване. Я лежала и смотрела, как Яшка спит, блуждая в своих снах где-то далеко от меня. Хотя, кто знает, может, там, во сне, он тоже видит, как я глажу его по волосам.

Я встала, прошла в кухню, чтобы налить себе воды, но уже с полпути свернула, потому что вспомнила, что крана-то на кухне у нас все равно нет. Постояла в ванной перед зеркалом, посмотрела на себя. Оттуда, из зазеркалья, на меня таращилась глупая, совершенно счастливая, усталая от любви молодая женщина. Я улыбнулась – давно не видела себя такой. Я вышла из ванной и поняла, что совершенно не хочу спать. Тогда я поставила на плиту турку, чтобы варить кофе, достала из сумки сигареты, стала искать зажигалку, чтобы прикурить. Не нашла, поэтому подошла к плите и (ах как некультурно!) прикурила прямо от конфорки. А потом, глубоко затянувшись, я вдруг почувствовала какое-то легкое беспокойство. Я даже не сразу поняла, где его источник, этого беспокойства. А потом вдруг снова скользнула взглядом по своей увесистой сумке и снова открыла ее.