Парижские бульвары - Роксана Гедеон

Клавьер искренне рассмеялся и отложил так и не начатую сигару в сторону.

– Денег? Зачем же вам деньги?

– Этими вопросами вы добьетесь, что я стану презирать вас. Вы жалеете для меня ста ливров?

– Ста ливров? О Боже!

– Вам, наверное, жаль их? Да, я знала, что вы мерзкий человек, но я не знала, что вы скупой… При вашем состоянии жалеть ста ливров… Да если вы хотите знать, вы должны мне их – должны за этот недавний поцелуй, если уж вам угодно все переводить в деньги!

Он расхохотался так громко, что я пораженно умолкла, не успев высказать все, что хотела.

– Сто ливров! Святая дева, что вы хотите купить за сто ливров? Это просто безумие какое-то. Да у меня и суммы такой нет, я не ношу с собой мелочь.

Он достал бумажник и галантно протянул мне ассигнату.

– Возьмите, моя прекрасная дама, и, ввиду того что я ничего не требую взамен, расскажите мне, что вы собираетесь приобрести.

Я взглянула на банкноту:

– Здесь целых пятьсот ливров, я не просила столько!

– Не будем говорить о пустяках. Ну, так что же вы намерены купить?

Я поглубже спрятала ассигнату за корсаж и повернулась к Клавьеру, лукаво усмехаясь.

– На эти деньги я собираюсь откупиться от ваших соблазнов, сударь.

– Ничего не понимаю.

– Я вырвалась из ваших рук, господин Клавьер, и в ваш дом больше не вернусь. Там слишком много опасностей, подстерегающих меня. Теперь у меня есть пятьсот ливров, и, до тех пор пока не выяснится дело с бароном де Батцем, я буду жить в Париже на эти деньги. Я вернусь к своим заработкам кружевницы. Так что можете отослать мою карету – к вам я больше не приеду.

Он шагнул ко мне, лицо его исказилось от гнева.

– Отдайте деньги!

Я невольно попятилась, испугавшись гневного выражения, появившегося на его лице, но тут же взяла себя в руки.

– Я ничего вам не отдам, – чеканным тоном отвечала я, – ничего, и только попробуйте ко мне прикоснуться!

– Я сейчас позову полицию и скажу, что вы украли у меня эти деньги.

Я побледнела, услышав эту угрозу, и ступила шаг назад.

– Если вы совершите и эту низость, я возненавижу вас, а полиция, когда придет, отведет меня на гильотину – если вы этого добиваетесь, пожалуйста, зовите полицию!

Он смотрел на меня, и я с удивлением замечала, как гнев борется в нем с восхищением.

– Думаете, я буду с вами церемониться? Я сейчас же отберу у вас деньги силой!

Я грозно подняла вверх руку:

– Но-но, только попробуйте! Я закричу на весь дом, я устрою такой переполох, что сюда все сбегутся, я буду кричать так, что вы просто в обморок упадете от моего крика!

С мгновение еще Клавьер стоял против меня, исполненный самых решительных намерений, а потом вдруг улыбнулся.

– Давайте мириться, Сюзанна. Почему вы хотите покинуть меня?

Я тоже улыбнулась, понимая, что победа остается за мной.

– Потому что… потому что… словом, вы так осаждаете меня, что я, выражаясь фигурально, не ручаюсь за крепость своих бастионов.

– Я должен быть польщен таким ответом, не так ли?

– Это ваше дело, сударь. Полагаю, мир заключен?

– О да, если вы только позволите мне навещать вас в вашем скромном жилище, где вы будете смиренно влачить существование кружевницы, которое так вам не подходит.

– Мне теперь все подходит, сударь. Конечно, ездить ко мне я не могу вам запретить, но… лучше, если вы будете ездить пореже. Я поселюсь где-то поблизости от улицы Па-де-ла-Мюль, там у меня живут брат и невестка, которая отличается высокой добродетелью и строгостью нравов.

– Вы говорите это так насмешливо…

– Потому, что считаю все это ханжеством.

– Послушайте, Сюзанна! С тем, что вы выманили у меня пять сотен ливров, я уже смирился. Но почему бы вам не взять больше? Если уж не угоден вам мой дом, живите в другом месте. Меня огорчает мысль о том, что вы, моя мечта, будете заниматься вязанием кружев.

Я весело покачала головой, прижимая руку к груди и чувствуя за корсажем спасительную ассигнату.

– Благодарю вас, – сказала я очень вежливо. – Снова попадать в зависимость от вас? Ну уж нет. Я очень скромна и довольствуюсь малым.

Клавьер намеревался что-то ответить, но в дверь постучали, и лакей передал ему письмо. Банкир читал записку быстро, и брови у него нахмурились.

– А, вот и причина долгого отсутствия Батца. Мы зря ожидали его, дорогая, он уехал в Англию.

– В Англию? Какой ужас! Зачем?

– Как зачем? – загадочно произнес Клавьер. – К Питту. За золотом Питта. Ведь для заговоров нужно много золота, не так ли?

Я молчала, понимая, что все мои планы летят к черту. Мне не увидеть Жанно так скоро, как я мечтала. У меня нет пропуска, а достать его может только Батц…

– Что же мне делать, сударь?

– Ждать, – сказал Клавьер, надевая шляпу. – Ждать и надеяться. Батц приедет в декабре. А я… так и быть, я попытаюсь что-нибудь сделать для вас.