Погоня - Эль Кеннеди

В прошлом мне доводилось подвергаться критике со стороны подруг. В старшей школе между нами была сильная конкуренция, что неизбежно приводило к поливанию грязью, лицемерию и откровенному предательству. Я старалась не рассказывать все подробности личной жизни даже тем девчонкам, которым (более или менее) доверяла. Хотя, возможно, это правило стоит применять всегда. Никогда не открывайся полностью.

Фитц в этом преуспел и даже слишком. А я так и не овладела искусством до конца. Я все еще готова делиться с подругами определенными интимными подробностями, например, если с кем-то поцеловалась. Если мне кто-то нравится. Если свидание вышло приятным или неудачным.

Но признаться, что я едва ли не подрочила через штаны одному парню, а затем согласилась пойти на свидание с другим? Кхм. Нет. Если бы я призналась в подобном любой из школьных подруг или сестер по женскому обществу в отделении Браун, слухи о некой шлюхе уже распространились бы по всему кампусу. И это не говоря уже о перепостах и прочем дерьме в социальных сетях, с которым пришлось бы разбираться.

Обычно я без проблем доверяю тайны маме, но в этот раз слишком стыдно признаваться в случившемся. Что сказать? «Привет, мам, вчера я ласкала парню член. Давай обсудим это».

Но, кажется, впервые в жизни я нашла подругу, с которой могу свободно обсуждать любые пошлые подробности без страха осуждения. Бренне совершенно точно можно доверять, и она не станет пытаться в ехидной, пассивно-агрессивной манере пристыдить меня за поступки.

Так что я не жалею, что все ей рассказала.

Однако сожалею, что сделала это в общественном месте.

– Ты трогала член Фитци?! – орет она.

Зашибись. Наверное, мне следовало позвонить ей еще прошлым вечером, когда все случилось. Но мне нужно было подумать. Сегодня утром я тоже размышляла. И днем. Лишь нынешним вечером, когда мы приехали на стадион Брайара, я решила, что мне нужен совет. Мы с Бренной больше не просим друг друга пойти за компанию на домашние игры. Это само собой разумеется. Но сегодня мне предстоит познакомиться кое с кем из ее подруг, и я волнуюсь. Мы должны встретиться с ними в баре «У Малоуна» после игры, и Бренна уверяла, что они классные.

– Ты не могла бы говорить потише? – приказываю я, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не обращает на нас внимания.

– Как, черт возьми, это случилось? – допытывается она. – Ты вышла из бара, чтобы проверить, все ли с ним в порядке после драки. За его хозяйство с той же целью схватилась? Член был в трусах? – Она судорожно вздыхает. – Ты его сосала?

– В штанах, – захлебываюсь смехом я. – И я уже сказала, что только трогала его. Может, немного погладила.

– То есть, даже не доставала? – Она выпячивает нижнюю губу.

– Нет.

– Жаль. Держу пари, его голый член выглядит потрясающе.

Сидящие перед нами девушки хихикают, показывая тем самым, что мы слишком увлеклись обсуждением. Та, что посмелее, оглядывается на нас через плечо, и я робко улыбаюсь. Она застенчиво улыбается в ответ. Думаю, они обе первокурсницы. Налет невинности с них еще не слетел.

– Ну и как он? – понижает голос сидящая рядом Бренна.

– Твердый.

– Я говорю о размере, Саммер. Какого член был размера? Большой? Маленький? Длинный? Толстый? Счастливый? Грустный?

Я утыкаюсь лицом в колени и трясусь от смеха.

– Как член может быть грустным? – успокоившись спрашиваю ее.

– Поверь мне, я видала печальные сосиски. – Она взмахивает рукой, красный лак на ногтях сверкает. – Ладно, о единицах измерения поговорим позже. Что его так возбудило?

– Понятия не имею. – Я сглатываю, вспомнив неприкрытую страсть в его глазах. – Просто возбудился. Но затем атмосфера резко изменилась.

– Из-за чего? – хмурится она.

– Он все твердил, что желает меня, но не хочет этого. Это было… – Я подбираю слово и прихожу к выводу: – Оскорбительно.